Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ — ЧАСТЬ ВТОРАЯ — МОСКВА
ГЛАВА 3
ВИНОГРАДОВ. НИЛЕНДЕР И СОЛОВЬЕВ. МОЯ РАБОТА
начало::02::03::04::05::06::07::08::09::10::11::12::13::14::15::16::17::18::окончание::содержание

В голове моей на мгновенье смешалось: не узнал? Не расслышал фамилии? Просто не видит меня? Но в настойчивости, с которой не подымал головы от бумаг, была уже нарочитая дерзость? Не снимая руку с плеча сына — и на него не глядит! — слышу мой голос совсем от себя отдельно:

— Мы недавно вернулись в Москву; я ищу работу. Я работала в библиотеке, по устройству народных читален. (Передохнула, глотнув слюну.) Может быть, скажи я ему: «Толя»... — и дальше не пришлось бы говорить? Но я не могла сказать «Толя» — этому человеку.

— Может быть, вы могли бы взять меня на работу? Вы ведаете библиотекой?

Пальцы — шесть лет их не видала, как их узнаю... сколько раз они несли мою руку к губам для поцелуя — переложили бумагу. Человек глядит мимо меня и Андрюши:

— Видите ли, у нас сейчас нет набора работников, штат полон. — Пауза. — Может быть, в будущем...
— Но я ищу работу теперь.
— К сожалению, теперь мне нечего вам предложить.

И в то время, как я, уже оживая в юмор, себе: «Аудиенция кончена?» — я слышу из соседней — или соседней с соседней — комнаты тихий колыбельный напев. Я встаю. Эта напевность ли размыкает мое состояние потрясенного изумления, рождает в моей интонации свободу и немного игры?

— У вас, кажется, сын родился, я слышала... Как назвали?
— Георгием.
— А! Из стихов Марины? Обронил орел залетный перышки, / Родился на свет Егорий — / Свет Егорушка... (см. Примечание №3)

Он встает. Я смелею, но все больше насмешливости, хоть и теплой от близости детской. (Этот ребенок мог быть мой!)

— Может быть, покажете сына?
— Его сейчас кормят... Впрочем, я погляжу.

Он выходит и тотчас же входит. Все держа за плечо своего сына, я вхожу в большую комнату, где высокая женщина встает (см. Примечание №4), держа ребенка. Из пеленки — посапывающее личико с закрытыми (засыпает) глазами. Улыбка матери. Одно доброе слово:

— Спит...

И моя улыбка, и рукопожатие, и — обертываюсь — отца нет в комнате. Как! Исчез, не простясь? Но, чтобы жизнь не предстала еще раз сном, страницей из «Эликсиров сатаны» Гофмана или булгаковской «Диаволиадой», Анатолий Корнелиевич, директор Ленинской библиотеки, оказывается, как и я, в передней. Сейчас он не может не видеть меня. Видит и меня, и Андрюшу. С тою же грацией отсутствующего чиновного человека он продолжает не осознавать меня. Не узнавать. Как сумел во все время аудиенции — не назвать: ни Ася, ни Анастасия Ивановна, никак. И все же, в мгновенной щедрости? в свободе освобождения? я протягиваю нечеловеку руку. Он молча, знакомо до боли сделав (ладонь — чашечкой, тыльную сторону руки — горбиком) пожимает мою, и так и не заметив «прелестнейшего» (его письмо) в мире ребенка, Андрюшу…

— Недели через две, если зайдете ко мне на работу, я постараюсь узнать, — мой кивок — и выходим, и за ним затворяется дверь.

— Не горюй, Ася, — мне сказала Марина, — просто он оказался петухивом — и все. Одним петухивом больше. Сколько их я видала за эти годы! Познакомлю с Петром Семеновичем Коганом, он тебе достанет перевод — больше посидишь дома с Андрюшей. Подальше будет от беспризорников. У нас на лестнице — и у всех — ночевали. Зима придет, — увидишь — все ступени сплошь, еле пробирались с Алей между них. Для мальчика — большой соблазн: едят колбасу, хлеба вдоволь, и водку пьют (самогон, конечно). Были случаи, что уходили к ним — из недостаточно сытых семей... А военную свою службу — храни, ведь не каждый день. Для пайка. Жаль, Герцыков нет. У них большие литературные знакомства — для переводов. Впрочем, еще есть Гершензон (см. Примечание №5). Я слышала, он отмечал твои «Королевские». И к Бердяевым тебе надо пойти, очень гостеприимны. Завтра получаем академический. Аля, где у нас наволочка, маленькая, для пшена? Аля, да неужели ты не видишь, что перекипает фасоль? (Повышая голос.) Тряпкой! Бери тряпку!

Примечание №3:

«Обронил орел залетный перышки…» — начало поэмы МЦ «Егорушка». Точнее: «Обронил орел залетный — перышко. / Родился на свет Егорий-свет-Егорушка…»

Примечание №4:

…высокая женщина встает… — Имеется в виду Елена Всеволодовна Виноградова (урожд. Козлова; 1900—1975), первая жена А. К. Виноградова; она помогала ему в переводе художественных произведений с французского языка, была библиотечным работником.

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"