| |
Примечания к письмам К. Ф. Богаевского ::
к началу раздела
Пояснительная информация к творческой переписке художника
-
1. Имеется в виду выставка Нового общества художников в Петербурге,
на которой экспонировались произведения Богаевского «Утро. Розовый
гобелен», «Из прошлого Крыма», «Страна великанов», «Пейзаж
(Солнце)».
-
2. Шервашидзе (Чаба) Александр Константинович (1867—1968) —
художник. Учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества,
затем в Париже — в школах Жюльена и Кормона. Был оформителем
спектаклей в Мариинском, Александрийском и Старинном театрах.
Участник выставок «Мира искусства».
-
3. В журнале «Золотое руно» (1907, № 10) были помещены
фоторепродукции с рисунков и акварелей К. Ф. Богаевского.
-
4. Пейзаж Богаевского «Пустыня» (1903) на Парижской выставке 1906
года («Осенний салон») экспонировался под названием «Сказка».
Приобретена Третьяковской галереей в 1907 году.
-
5. Речь идет о XV выставке Московского товарищества художников в
Москве.
-
6. Маковский Сергей Константинович (1877—1962) — поэт,
художественный критик, основатель и редактор журнала «Аполлон»
(1909—1912). Организатор выставки «Салон» в Петербурге (1910). После
революции жил за границей.
-
7. Речь идет об иллюстрациях Богаевского к книге стихов Волошина
«Годы странствий», выпущенной в 1910 году.
- 8. Кровь
В моей крови — слепой Двойник.
Он редко кажет дымный лик, —
Тревожный, вещий, сокровенный,
Приникнул ухом... «Где ты, пленный?»
И мысль рванулась... и молчит.
На дне глухая кровь стучит...
Стучит—бежит... Стучит—бежит...
Слепой огонь во мне струит.
Огонь древней, чем пламя звезд,
В ней память темных, старых мест,
В ней пламень черный, пламень древний
В ней тьма горит, в ней света нет,
Она властительней и гневней.
Чем вихрь сияющих планет...
Петербург, 1907 г.
Константину Федоровичу Богаевскому |
| |
- 9. Полынь
Костер мой догорал на берегу пустыни,
Шуршали шелесты струистого стекла,
И горькая душа тоскующей полыни
В истомной мгле качалась и текла.
В гранитах скал — надломленные крылья.
Под бременем холмов — изогнутый хребет,
Земли отверженной — застывшие усилья.
Уста Праматери, которым слова нет!
Дитя ночей призывных и пытливых,
Я сам — твои глаза, раскрытые в ночи
К сиянью древних звезд, таких же сиротливых,
Простерших в темноту зовущие лучи.
Я сам — уста твои, безгласые как камень!
Я тоже изнемог в оковах немоты.
Я свет потухших солнц, я слов застывший пламень
Незрячий и немой, безкрылый как и ты.
О, мать-невольница! На грудь твоей пустыни
Склоняюсь я в полночной тишине...
И горький дым костра, и горький дух полыни,
И горечь волн — останутся во мне.
1907 г., В. А. Леману |
| |
|
|
|
|
|
