Максимилиан Волошин — Биография
Феодосия был город глухой и маленький

О коктебельском обществе Максимилиан Александрович вспоминал так: «Среди сверстников — деревенской молодежи — я не находил себе подходящих товарищей. Привыкнув к подмосковным крестьянам, я, естественно, тянулся к ним, не учитывая национальной разницы. Но быт, навыки, интересы болгар мне были слишком чужды, и, после нескольких неудачных попыток, эти опыты сближения прекратились. Ни прогулки в горах, ни совместное купанье, ни разговоры их не интересовали. Некоторые молодые крестьяне приходили к нам в гости, пили чай и вели бесконечные разговоры, как нужно сажать виноград, как его "напавать", "катавлажить", как „копать плантаж".

Но это меня мало интересовало, и я дальше усвоения предварительных виноградарских терминов из этих разговоров ничего себе не усвоил...». Вместе с П. П. Тешем (в поисках украденных у того лошадей) Максимилиан побывал в Карасубазаре, Симферополе, Перекопе. А 23 августа начались занятия в гимназии — и он переехал на квартиру гимназического надзирателя Чернобаева. Феодосия предстала перед будущим поэтом «крошечным городком, приютившимся в тени огромных генуэзских башен, еще сохранивших собственные имена — Джулиана, Климентина... Констанца... на берегу великолепной дуги широкого залива [...]. В городе еще оставались генуэзские фамилии [...]. Были старики, которые помнили Гарибальди, плававшего здесь юнгой с Лигурийского побережья, а в дом приходила продавать колбасу его тетка, которую почему-то звали по-немецки «фрау Гарибальди» [...]. Тротуары Итальянской улицы шли аркадами, как в Падуе и в Пизе, в порту слышался итальянский говор и попадались итальянские вывески кабачков».

Другой особенностью города был его артистизм: это был «город Айвазовского». Почти в каждом доме висели его картины», «многочисленные [...] художники копировали Айвазовского и подражали ему. [...] В Феодосии существовала художественная атмосфера, пробуждавшая ростки искусства в душах, расположенных к нему». Вскоре юный поэт и декламатор (он мастерски читал чужие стихи) быстро -случил общее признание. «Мои стихи и моя начитанность произвели в педагогической среде такое впечатление, что ко мне стали педагоги относиться, как к „будущему Пушкину"»,— вспоминал он позднее.

О самой гимназии и ее директоре Максимилиан Александрович вспоминал: *Феодосийская гимназия, благодаря личности В. К. Виноградова, бывшего очень добрым и гуманным человеком, в Одесском округе пользовалась репутацией ..убежища", что ее высоко ставило в глазах учеников и очень низко в глазах окружной администрации. [...] Состав преподавателей Феодосийской гимназии был очень разнообразный, и, наравне с серьезными и талантливыми педагогами, много было таких, которые давно наскучили своим малоинтересным делом». Среди «серьезных и талантливых» первое место занимал преподаватель русского языка и литературы Ю. А. Галабутский, первым определивший, что из Кириенко выйдет поэт «большого размера».

«Феодосия был город глухой и маленький...» Кроме [...] семейств врачей, адвокатов, все остальное было серой [...] массой мещанства, еврейства, армян, караимов и т. д.»,— вспоминал впоследствии Волошин. Поэтому гимназисты здесь «играли роль, соответствующую в Москве — студентам, а в больших губернских городах — офицерам: роль культурных и образованных молодых людей. Ими интересовались, их ценили, их уважали». «В первый раз в жизни» будучи предоставленным самому себе, юноша находился вне контроля властной матери. «В первый раз я сам знакомился с людьми и „барышнями" [...] на положении молодого человека». Впоследствии Волошин писал о том, какую роль сыграла Феодосия в его юношеские годы: «Провинциальный городок, жизнь вне родительского дома сильно облегчают гимназический кошмар».

«И мир, как море пред зарею...»

И мир, как море пред зарею,
И я иду по лону вод,
И подо мной и надо мною
Трепещет звездный небосвод...

М. Волошин, 1902

"Зеленый вал отпрянул..."

Зеленый вал отпрянул и пугливо
Умчался вдаль, весь пурпуром горя...
Над морем разлилась широко и лениво
Певучая заря.

Живая зыбь, как голубой стеклярус.
Лиловых туч карниз.
В стеклянной мгле трепещет серый парус,
И ветр в снастях повис.

Пустыня вод... С тревогою неясной
Толкает челн волна.
И распускается, как папоротник красный,
Зловещая луна.

М. Волошин, 1903

"Звучит в горах, весну встречая..."
из цикла "Киммерийская весна"

А на полянах влажно-мшистых
Средь сгнивших за зиму листов
Глухие заросли безлистых
Лилово-дымчатых кустов.

И ветви тянутся к просторам,
Молясь Введению Весны,
Как семисвечник, на котором
Огни еще не зажжены.

М. Волошин, 16 февраля 1910

© 2011-2026 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)

.