Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ — ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ — ЮНОСТЬ. МОСКВА. КРЫМ
ГЛАВА 50
У ХУДОЖНИКА ХРУСТАЧЕВА. МАСТЕРСКАЯ ВОЛОШИНА. ВЕРЕСАЕВ
начало::02::03::04::05::06::07::08::09::10::11::12::13::14::15::окончание::содержание

К Максу на дачу приехала молодая чета (см. Примечание №20) — Форрегер фон Грайфентурн (во вскоре написанном мною романе — по гибшем — им было дано имя Форрейтер фон Драхентурм). Марине и мне сразу понравился он, сразу же нет — жена (см. Примечание №21).

Дружески понравился, ибо нас не затронул собой, но был приятен, умен, мил, — близорукий (?), круглолицый, круглоголовый, бритый по-летнему, не худой, «непоэтический», веселый и, видно, удачливый, но остроумный и добрый, искренний и воспитанный, полюбивший сразу стихи Марины и в ответ чудесно изображавший Игоря Северянина — мы, конечно, подарили ему тот коктебельский миф о нем (о Сереже Эфрон) и влюбились в его полупение (см. Примечание №22).

Я помню две песни и две мелодии. Первая «Это было у моря, / Где лазурная пена…» (см. Примечание №23). Мелодия была проста, словно из детской музыкальной шкатулки, и в ней было качанье волны. Вторая была нарочито манерна, все ноты прыгали, настаивая и дразня, и слова были:

Каретка куртизанки, в коричневую лошадь,
По хвойному откосу спускается на пляж.
Чтоб ножки не про-мокли, их надо окалошить,
Блюстителем здоровья назначен юный паж...
(см. Примечание №24)

Цилиндры солнцевает, причесанные лос-ко,
И дамьи туалеты пригодны для витрин.
Смеется куртизанка. Ей вторит солнце броско.
Как хорошо в буфе-те пить creme de mandarin*
(*мандариновый ликер, фр.).

Форрегер (звали его Николай? И Михайлович?) отлично сознавал сомнительный уровень северянинского стиля, но, исполняя полупение бесподобно, пленял слух двойным очарованием: исполнения и своей иронией к стиху. И мы обе мгновенно отзывались на эту веселую — звука и ума — грацию, стали всегда просить его повторить.

Он с улыбкой, мальчишески обаятельной, полунаклонясь в нашу сторону, начинал с поддразнивающим: «Это было у моря...» И мы замирали. И теперь, полстолетие спустя, после всего страшного пережитого, я иногда, вдруг оглянувшись, одна ли — в комнате или в каком-нибудь вечернем переулке, начинаю ту северянинскую — форрегеровскую мелодию, и свежесть ресторанно-лирического озорства слов смешно утешает сердце.

Жена, красотка, кареглазая, пышноволосая, совсем юная, вызывала восхищение невинносердечной Пра, доверчиво принимавшей ее «штучки» за чистоган. Мы, наверху, с первой интонации ее неуловимо-фальшивой разговорной манеры, как кошки у тинистого пруда, старались не показать — взъерошенности (тем разнясь от кошки). Она отвращала нас.

И когда под громкий смех любующейся Пра, закинувшей свою великолепную маленькую седую голову мальчика в клубе папиросного дыма, услыхали, как, отвечая на добротный вопрос Пра: «Как же вы готовите котлеты?» — стала тоном десятилетней избалованной деточки пояснять, что из сырого мяса она будет вынимать «жилки»... мы обе одним движеньем, покидая и королеву, и куртизанку, и общего их пажа, поднялись, точно неотложное вспомнив, и зашелестел гравий под ногами в чувяках, лица — в морской ветер...

— Какой чудный человек Пра! — опомнясь, сказала Марина, — она верит ее «непосредственности»...
— А он — очень милый, да?
— Очень.

Море взрывалось, как в Нерви...

Примечание №20:

Форрегер фон Грайфентурн — имеется в виду Николай Михайлович Форрегер (наст. фам. Грейфентурн; 1892—1939), барон, впоследствии режиссер и балетмейстер.

Примечание №21:

…сразу понравился он, сразу же нет — жена. — Софья Форрегер (ок. 1895—?), актриса. В письме к В. Я. Эфрон из Коктебеля 6 июня.

Примечание №22:

1914 г. МЦ отмечала: «…Есть молодая пара: милый, беззаботный 20-летний муж — безобидный, слегка поверхностный, и 19-летняя жена — хорошенькая, вульгарная, с колоссальным апломбом… Молодой человек — австриец по происхождению, готовится к режиссуре, пишет сказки, прелестно (до слез!) поет Игоря Северянина, подражая ему, но сам неглубок, хотя одарен» (МЦ. Неизданное.
Семья: История в письмах. М.: Эллис Лак, 1999. С. 179).

Примечание №23:

«Это было у моря…» — Неточное цитирование одноименного стихо-творения И. Северянина: «Это было у моря, / Где ажурная пена…».

Примечание №24:

«Каретка куртизанки, в коричневую лошадь…» — из стихотворения И. Северянина «Каретка куртизанки».

Примечания из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008