Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ — ЧАСТЬ ПЕРВАЯ — МОСКВА. ПЕТРОГРАД
ГЛАВА 13
ПОЕЗДКА В ПЕТРОГРАД. СМЕРТЬ МАВРИКИЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА И АЛЕШИ
начало::02::03::04::05::06::07::08::09::окончание::содержание

Борис засиживался с Маврикием глубоко в ночь, беседуя о фронте, о листовках, призывавших солдат бросать оружие, и о братаниях с немцами. Мелькали мне мало знакомые имена выступавших в Думе: Родзянко, Милюков, еще кто? Имя Пуришкевича, бывшее до того синонимом фигляра, начинало звучать по-иному. Слухи о готовящемся дворцовом перевороте в пользу кого-то из молодых великих князей. Мне несли покормить на ночь Алешу, я засыпала под разговор о фронте и революции. Днем о том же говорили навещавшие нас художник Александр Николаевич Малиновский и друг Сережи Эфрон — офицер Саша Говоров (см. Примечание №5).

Были первые весенние облака. Я ехала по Александрову, помнится, свернув с Миллионной улицы к нашей, Староконюшенной, на извозчике. Извозчик ли, повернувшись на облучке, что-то рассказывая, прохожий ли, проходя, кому-то? — не вспомню, кто из двоих: «До Бога высоко, до царя — далеко...» (пословицу). Вдруг молнией осветив тучи дней: кто-то из них — прохожий (?), извозчик(?): «А царя-то и нет...» (вполголоса).

— Нет? (удивленно, я).

Затем события пошли так, что я их уж не воскрешу. (И о них, в точной последовательности, столько книг!). А я подхожу к рубежу моих личных потерь, за которыми все затуманилось, у которых поставлю точку в повествовании.

Весть о недовольстве членами Государственной думы, слившемся со все растущим ропотом народа, проигрываемая война, неспособность правителей, «чехарда» снимаемых и назначаемых министров. Впрочем, все это предшествовало тому дню с извозчиком и прохожими. Затем – весть об отречении царя от престола за себя и за сына в пользу брата, великого князя Михаила. И новая весть: отречение Михаила (того, что был в негласной ссылке за морганатический брак). На заборе – газетный листок: «Бывший царь находится в городе Пскове. На свободе, но всеми покинутый». И вот стихи Марины – царю (Легенда об Александре I, Федоре Кузьмиче?), см. Примечание №6:

13 апреля 1917 года у Марины родилась дочь – вся в Эфронов, как и Аля. Марина ее назвала Ириной. От Сережи вестей не было. Марина уже несколько месяцев не знала, где он.

День. Москва. Марина, Аля и я пробираемся пешком с Ярославского вокзала (от меня, из Александрова) в Борисоглебский, к Марине. Устали. Трамваи не ходят. Улицы запружены толпами. Красные флаги и красные полотнища с лозунгами над толпами, как хоругви над крестным ходом. Песни, крики. Ничего не слышно. Грузовые автомобили, переполненные людьми — женщины в платках, мужчины в фуражках, кепках и без — то несутся, то, остановленные скоплением народа, медленно пробираются вперед.

Местами еще стоят городовые, их разоружают, бьют, хватают, тащат, увозят. Оглушенные криком, давно не ев, мы присаживаемся отдохнуть перед Большим театром на скамейке в сквере. На бледном личике Али ее огромные голубые глаза смотрят, не понимая, в толпу. «Алечка, отдохнем», — говорит Марина. Четверка коней над театром взвилась высоко в небе. Марина в темно-малиновой шубке.

Должно быть, в марте, переведя, по совету докторов, Алешу на молоко (кормление очень изнурило меня, я была нервна и худела, и Алеше шел девятый месяц, он был здоровый ребенок — как и отец, никогда ничем не болел) — я поехала отдохнуть в Петроград. Свидеться с крестным отцом

Алеши — Розановым и с Дорианом. Остановилась я у старшей сестры Сережи — Нюты, Анны Яковлевны Эфрон, по мужу Трупчинской, в большой квартире в Саперном переулке. Ее муж, революционер, Трупчинский, высокий бородатый человек, пустил меня ночевать в свой кабинет, и ночью я слышала сквозь сон телефонные разговоры, его распоряжения — куда и сколько лошадей... Утомленная, я спала.

Примечание №5:

…офицер Саша Говоров. — Александр Сергеевич Говоров (1891 — после 1964). В РГАЛИ в фонде МЦ (Ф. 1190. Оп. 2. Ед. хр. 262) хранится фотография его скульптурного портрета работы Н. В. Блажкова с автографом А. С. Говорова (1964).

Примечание №6:

«Помянет потомство еще не раз...» — из стихотворения МЦ «Царю — на Пасху».

Помянет потомство
Еще не раз
Византийское вероломство
Ваших ясных глаз.

Ваши судьи
– Гроза и вал!
Царь, не люди,
Вас Бог взыскал!

Но нынче Пасха
По всей стране,
Не видьте красных
Знамен во сне.

Царь! Потомки
И предки – сон.
Есть котомка,
Коль отнят трон.

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"