Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ — ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ — ЮНОСТЬ. МОСКВА. КРЫМ
ГЛАВА 49
ЧТЕНИЕ СТИХОВ. В ВОЕННОМ СОБРАНИИ. «УЕДИНЕННОЕ». У А. М. ПЕТРОВОЙ. В ГОСТЯХ У ЛАМПСИ
начало::02::03::04::05::06::07::08::09::окончание::содержание

— Ты нарочно подписываешься не «Цветаева»? — спросила Марина, прочтя мое «А. Трухачева».
— Конечно. Мне не надо вовсе, чтоб он мне ответил как дочери папы. Папу он не может не знать (см. Примечание №15). Посмотрим, отзовется ли на фамилию неизвестную...
— Молодец! Я бы так же сделала...

Спрошенный нами Сережа сказал, что В. Розанов — насколько он знает, сотрудничает в «Новом времени» (см. Примечание №16) и что его не жалуют за ум и своеобразие, за едкость суждений — ни в правых, ни в левых кругах — стоит особняком, ни с кем ему не по пути, критикует все и вся.

В тот же день пришел Макс. Он выслушал мое волнение и сказал, улыбаясь:

— Мне жаль тебя огорчить, Ася, но я думаю, что он тебе не ответит (см. Примечание №17): Розанов — стар, перегружен литературным трудом, большая семья — сама же читала... «Папа, учебники...», «Папа, башмачки...» — и вряд ли у него станет сил отозваться...
Не фыркай, Ася, сдержи свой нрав фокстерьера и на меня не бросайся...
— Ответит! — сказала я...

Прошла неделя. Начала ли я уже поникать, когда почтальон передал мне два письма со штемпелем «Петербург». Мелкий, без строк — еще беспорядочней, чем почерк Эллиса, — полупрямые, полукосые буквы, разорванные слова...

Первое, с простой маркой, было коротко. Второе — заказное, длинное — было послано вдогонку первому. Человек задыхался. «Настя, — писал он, сделав мне чужое уменьшительное из “Анастасии Ивановны Трухачевой”, — кто ты? Что ты пережила? Откуда такой глубокий тон в 19 лет?..» И взволнованные текли с его пера повелительно в слова — чернила, рождая каракули откровенья и дружбы, удивленья и интереса, беспорядочного рассказа о себе и вспышки вопросов — и мое безмерное, без названья, счастье в ответ. Я читала на ходу, вверх по короткой лесенке парадного хода, застыв на какой-то ступеньке, все позабыв, застряв на понятной, наспех прочтенной фразе, я читала, войдя к себе, держа на коленях Андрюшу, мне переданного няней, читала, когда он заснул, читала и перечитывала, перемежая своим ответным, перечитывала оба и вновь писала — и с трофеем поднималась по горе на дачу Редлих — к Марине.

— Марина! Письмо от Розанова! Два! Сразу! Вот Макс удивится! Помнишь, он говорил, что переписка если и будет, то что-нибудь вроде Мопассана и Марии Башкирцевой — недоразумения... Читай!

Марина прочла. Ее лицо пылало — за меня.

— Теперь ты напишешь ему «Цветаева»? — И уже не мне, а ему: — Молодец!

Знакомый черный, потертый клеенчатый диван, полки со старым фарфором и вышитые картины в старых багетных рамах, ползучая зелень с подвешенных у окон горшочков и низкий звон гитары в пухлых руках Петра Николаевича — старинный романс, под ядовитый смешок Коли Беляева, чуть возмужавшего за два с половиной года знакомства, — как это все дорого и как невозвратно. Иное во всем своем постоянстве, раз я — другая, раз нет с нами Бориса, раз канул в лету 1911 год... И как смешно, как ужасно, что я им кажусь все тою же — шестнадцать, девятнадцать лет — что знают люди о безднах, через меня прошедших, о неутолимой моей горечи? Так же молодо мое лицо, так же нежен румянец, так же вьются волосы, и так же остра привычная речь. Так же я глажу кота, тюленем легшего на колени, — но как страшно мне жить на свете! И еще страшней — умереть...

Примечание №15:

Папу он не может не знать. — Известна статья Розанова, посвященная памяти И. В. Цветаева (Новое время. 1913. 19 сентября; см.: Розанов В. В. Памяти Ивана Владимировича Цветаева // И. В. Цветаев создает музей. С. 346—349), однако АЦ говорила автору примечаний, что, по ее мнению, в этой статье портретно дан сам Розанов, а не ее отец.

Примечание №16:

«Новое время» — политическая и литературная газета. Выходила в 1868—1917 гг. В 1876 г. ее издателем стал А. С. Суворин, превративший газету в одну из самых популярных в России.

Примечание №17:

…думаю, что он тебе не ответит… — О В. В. Розанове у МЦ есть такая запись от 12 февраля 1914 г.: «Последние вечера мы с Асей думаем о Розанове. Ах, он умрет и никогда не узнает, как безумно мы его понимали… Но я знаю как безнадежны письма к таким, как он, и не могу вынести тоски в ожидании письма, которое — я знаю! — не придет» (МЦ. Неизданное. Записные книжки. Т. 1. С. 34—35).

Примечания из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"