Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ — ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ — ЮНОСТЬ. МОСКВА. КРЫМ
ГЛАВА 49
ЧТЕНИЕ СТИХОВ
начало::02::03::04::05::06::07::08::09::окончание::содержание

Феодосия предвоенных лет! Та, через фиту! Еще — в памяти Каффа, еще наполовину Ардавда. Полная уютных семейств, дружеских праздничных сборищ, ожидания гостей, наивного восхищенья талантом, готовая с первого взгляда на юный эскиз, с первого звука смычка, с первой строфы стихов венчать дерзновенного — словно Перикла народ; словно Капитолий Коринну (см. Примечание №1).

Пышет жар еще керосиновых ламп. Еще горят в соседней комнате — свечи, еще собравшиеся умеют быть полны единым восторгом, жадно и радостно улыбаясь друг другу в предвкушении желанной амброзии. Еще распахнуты окна в ночь романтическую, еще юноши — застенчивы, мужи — скромны, еще мир юн до дней Ремарка, еще много лет до непомерных злодейств Гитлера.

И вот в эти комнаты с запахом моря и вышитыми картинами, с пузатым комодом и глубокими креслами входит Марина Цветаева. Как в золотистый фрак сто лет уже исчезнувшей моды, она заключила стройный рост в узкий лиф с длинными рукавами и от талии в пышность почти кринолинную. Идет с полуулыбкой, ее стараясь потушить непроходящим смущением, и уже полыхает в поднятом лице полунасмешливая — смотрят? судят? — горделивость — шатер, где привычно укрывается от всех подозрительно-надменное сердце.

Но ведь только я, ее полублизнец, это знаю, — читаю в ней, как в раскрытой книге. Под этой, от рожденья усвоенной позой (чтоб не осмеливались дразнить — в детстве, чтоб не осмеливались осуждать, не поняв, — теперь), — вся тоска, вся беспомощность сердца. О! Но все это — так совсем «зря» в этом феодосийском доме, где ее так ждут, так ждут стихов, где если не все, то многие уже ее видели и слыхали, уже приняли ее в сердце, гордятся, что она — среди них. И это — как дуновенье счастья в комнате — несомненность. И, та.я, как согревшийся снег, уже вновь вся другая Марина: вспыхнула женственной разнеженностью, ответной — прислушиванье — вдыханье любви — почти осязание ее... Как смотрят все! Как слушают, как ждали — как радуются... Это — маленький рай?

Освещенный люстрами зал Азовского банка. Литературный вечер. И вот мы стоим вдвоем. Я знаю, что Марина не терпит сходства с собой — хочет во всем единственности, я подняла волосы кверху и вплела короной надо лбом мамину косу. Мы сейчас совсем разные, только глаза, носы, рты похожие. И Марина выше меня. Она, как всегда, слева, я — справа, и ее во мне повторенный голос одногласно рождается в уже заворожившийся слух старинных феодосийцев... Тут и учителя, и мировой судья, и начальник порта, и служащие Азовского банка — и несть им числа. Им, в их сердце, в их одно сердце — переглянувшись, читаем — «Уж сколько их упало в эту бездну...» (см. Примечание №2), «В тяжелой мантии торжественных обрядов…» (см. Примечание №3). Мы прочли теперь так хорошо известные стихи, начинающиеся строками:

Моим стихам, написанным так рано,
Что и не знала я, что я поэт… (см. Примечание №4)

Читали мы его в первоначальной редакции, где вместо строк:

Ворвавшимся, как маленькие черти,
В святилище, где сон и фимиам… -

было:

Ворвавшимся, как маленькие черти,
В поэзии великолепный храм…

Кончались они четверостишием, позднее в печать не попавшим, но не раз читанным нами в унисон:

Моим стихам, подобно поцелуям,
Раздастся многотысячный ответ,
Но вынесу ли я хвалу им
Пятидесяти лет?

Читали еще несколько стихотворений, затем недавно написанное, в котором были следующие строки:

Да, я, пожалуй, странный человек
Другим – на диво!
Быть, несмотря на наш двадцатый век,
Такой счастливой!

Не слушая о тайном сходстве душ,
Ни всех тому подобных басен,
Всем говорить, что у меня есть муж,
Что он прекрасен!..

Я с вызовом ношу его кольцо,
Я в вечности жена, не на бумаге… (см. Примечание №5)

После стихов горят щеки, голос наш, стал еще гибче, еще певучей и под столькими взглядами так застенчив…

Примечание №1:

…венчать дерзновенного… словно Капитолий Коринну. — Коринна — главная героиня романа французской писательницы Ж. де Сталь «Коринна, или Италия», где описан триумф поэтессы Коринны, покорившей импровизацией толпу итальянцев на Капитолии.

Примечание №2:

«Уж сколько их упало в эту бездну…» — из одноименного стихотворения МЦ.

Примечание №3:

«В тяжелой мантии торжественных обрядов…» — из одноименного стихотворения МЦ.

Примечание №4:

«Моим стихам, написанным так рано…» — из одноименного стихотворения МЦ.

Примечание №5:

«Да, я, пожалуй, странный человек…» — начало стихотворения МЦ «С.Э.» («Я с вызовом ношу его кольцо…»). Здесь приведены строки первоначального варианта.

Примечания из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"

"...Это было время расцвета Марининой красоты. Цветком, поднятым над плечами, ее золотоволосая голова, пушистая, с вьющимися у висков струйками легких кудрей, с густым блеском над бровями подрезанных, как у детей, волос. Ясная зелень ее глаз, затуманенная близоруким взглядом, застенчиво уклоняющимся, имеет в себе что-то колдовское. Это не та застенчивость, что мучила ее в отрочестве, когда она стеснялась своей ею не любимой наружности. Встречая восхищение всех на нее глядящих, она излечилась от мук того недуга. Она знает себе цену и во внешнем очаровании, как с детства знала ее – во внутреннем. Но ни тени самоуверенности так лелеемой в себе красавицами «бального», дешевого самодовольства. Ее женское только скользит, только реет...".

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"