Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РРАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ — ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ — ЮНОСТЬ. МОСКВА. КРЫМ
ГЛАВА 37
ДОМ МАРИНЫ. РАССКАЗ НЯНИ
начало::02::03::04::05::06::07::окончание::содержание

Смелая уже смещенность, несходность возвращает реальность яви, ощущение сна тает, я веселею. И, входя снова к Марине, готовлюсь уже с облегченным сердцем хвалить, но Марина, не подымая головы от книги, что-то мычит на начатую мной фразу, и в этом звуке ее – глухая просьба не помешать, просьба простить, что не слышит – дочитывает! Затем, быстро дочитав (главу? страницу?), сильным хлопком закрывает книгу.

– Чудно пишет Беттина (см. Примечание №7)!.. (Забыла про дом, нацело! Молодец!)
– Знаешь, в нашем издательстве, которое мы с Сережей выдумали, – «Оле-Лукойе», я тебе не говорила? – я хочу выпусить маленькую книжку стихов – выбранное из двух моих книг. Обдумываю предисловие. Сережино «Детство», рассказы, где он пишет о себе и о Котике… – она прерывает себя: – Температура у него не в порядке, я так беспокоюсь, что опять вспыхнет процесс!

Я помню свое впечатление об этой в 1912 году вышедшей книге, которое и до сих пор не изменилось. Многие ее теперь читавшие согласны со мной: рассказы талантливы, ярки, остры по наблюдательности и памяти; детская психология передана с огромным теплом, умиляет и восхищает. Детство в старой Москве дано отлично. В рассказе «Волшебница» автор (см. Примечание №8), восемнадцатилетний юноша, дал образ Марины.

С нежным тонким юмором подмечены ее характерные, странные в быту черты; ее необычность, сила ее поэтических убеждений, отрыв от окружающей ее среды, уничтожающий все привычное, взрывающий все формы будничной ненавистной жизни. Я восхитилась и до сих пор восхищена его проникновением в душу Марины, так недавно ему встретившейся, неподражаемой правдой его психологического анализа – в самом жару его люови к ней. Он остался верен Марине до конца своей жизни.

В этот миг, все исправляя, освещая, – точно в сумерках зажженную лампу с порога, – Сережа! Высокий, узколицый, родной, добрый, радостный. Снимая шляпу, пожимая мне руку:

– Мариночка! Какую книгу я раздобыл для экзаменов – не представляете! – Он сияет. – То самое издание, о котором говорил тот студент! И атлас, и тригонометрию.
– Да? (Марина, еще раз, как бы просыпаясь.) Как чудно! То самое? (Ответно светясь и переливая радость через край.) Сереженька, будем сейчас есть, ладно? Ася пришла… А потом будем заводить цаганские песни!
– Барыня, как кормить-то будем? Сюда Алечку принести? (Стоя в дверях, няня.)
– Кормить? Уже? Сережа, на черном ходу как? Не холодно? На лестнице? Выйдите, посмотрите! Может быть, сюда Алю можно? Закутаем! А то опять тащить меня на стуле…

И когда Марина, покормив и наглядевшись на Алю, и, поужинав, мы, втроем, у Сережи, слушаем патефон – Глинку и все то, что в Трехпрудном, и Варя Панина поет своим низким, почти мужским голосом, медленным, темным, о том, что все прошло, все пройдет, – жизнь остановилась, все кануло… Ничего в мире нет, кроме песен!

Недалеко от нашей первой, оставленной квартиры в Предтеченском — квартира матери Бориса: второй этаж двухэтажного углового дома на Малой Грузинской. Мы позвонили; нам, сбежав по широкой лестнице, открыла пожилая прислуга, и Борис ведет меня под руку — вверх по крутым ступеням. Я немного волнуюсь: Борисова мать пригласила меня к обеду — она, год назад просившая меня по телефону «оставить ее мальчика», он должен учиться, и я, «взрослая женщина», должна это понять. Она, не поехавшая проводить сына, когда он уезжал за границу, и не бывшая на нашей свадьбе. Все это, должно быть, перевешено рождением внука!

Крошечный мальчик в чепчике и распашонке наколдовал это приглашение во враждебный мне до сих пор дом. Говорю я себе — эта самая, о которой я прочла целую книгу Мопассана в имении Оболенских (см. Примечание №9), летом — и так тосковала над ней! И как «обыкновенна» эта наша трагедия, сколько их на свете.

Примечание №7:

Беттина — имеется в виду Беттина Брентано (в замуж. Беттина фон Арним; 1785—1859), немецкая писательница.

Примечание №8:

В рассказе «Волшебница»… — Это заключительный, седьмой, рассказ книги, посвященный МЦ, которая выведена в нем под именем Мары.

Примечание №9:

…я прочла целую книгу Мопассана в имении Оболенских… — Речь идет о романе Ги де Мопассана «Жизнь», в др. переводах — «История одной жизни».

Примечания из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"

"...Борису этот, мне вражеский дом, — родной дом! Бодро и весело ведет он меня по так знакомой лестнице, привычной его шагу. А мои шаги сами собой идут медленней: непонятна и не из приятных навязанная мне роль: когда Андрюше минуло почти пять недель — мне исполнилось во семнадцать лет… И не все еще знакомо мне сейчас в предстоящем — оно, как и многое еще впереди, — в первый раз!…".

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"