Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ — ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ — ЮНОСТЬ. МОСКВА. КРЫМ
ГЛАВА 37
ДОМ МАРИНЫ. РАССКАЗ НЯНИ
начало::02::03::04::05::06::07::окончание::содержание

– Все больше про Софью Андреевну (см. Примечание №1), – знаешь, ее все-таки жаль, и многие годы ей было очень тяжело с ним. Сама Софья Андреевна ей это рассказывала – за шестнадцать лет, конечно, много узнаешь! И ребенок за ребенком – разве это молодость? Одиннадцать человек, кажется, их было… (см. Примечание №2)
– Зачем он на ней женился!
– Старушка – маленькая, худенькая, некрасивая такая уютная – Андрюшу обожает! Да – осуждает Толстого: «От молодой жены – и с цаганками гулять, это разве порядок?»
– Цаганки так ч)дно поют… Сережа недавно купил пластинки Вари Паниной, – придет – услышишь! Знаешь, Ася, пройди по комнатам, мне хочется, чтобы ты все посмотрела! А потом расскажи, как ты у себя все устроила, в том особнячке на Собачьей площадке. Мне очень хочет«знать… Я ведь еще не скоро, наверное, смогу приехать к тебе! Папа у меня был, похвалил все. Он такой трогательный. Пройди в гостиную, в залу, посмотри! Явное сходство!
— Все расспрашивает его про Андрюшу. Думаю, не утерпит — приедет. (Вздох.) Пусть приедет, Бог с ней!
— А ты не очень уж ее так встречай! Это все-таки свинство, ее поведение... на свадьбе не быть!
— Да, но — я говорила тебе? — Борис спросил ее, записывать ли ее крестной матерью, она сказала, что да, и крест золотой прислала.
— Вы в церкви крестили?
— Нет, погода плохая была, священника домой пригласили. Папа такой трогательный был! Он мне говорил — Але тоже будет крестным отцом! Ты окончательно решила — Ариадна?!
— Да! А как Борис?
— Господи, не сказала! Такое счастье! Согласился продать мотоцикл! У меня с этим мотоциклом молоко пропадет! Не могу больше!
— Это очень внимательно с его стороны, он же так им увлечен... И что же хотите купить? Что-нибудь из старины?
— Нет, может быть, пианолу. Помнишь, у Адлер была?..
— А, это чудно! Я потом, когда встану, тебе покажу новые пластинки к моему патефону.

Я уже выходила из кабинета — в гостиную. Странное, как во сне, чувство: меньше и ниже, но это гостиная Трехпрудного: так же, как там, она проходная дверь в кабинет и дверь в залу, направо, между двух (меньше) печей, – гостиная мебель, ковер; налево – два окна, но диван не с мягкой спинкой, из трех серединок, равных, обведенных каймой дерева, а с выгнутой спинкой красного дерева. На стенах – вместо картин маминой кисти – большие гравюры, старинные… Выхожу в залу: похожая, как младшая сестра, скромная и меньше. Не черный рояль, а наш, тарусский, с потерянной дачи, коричневый, на котором мама играла шесть лет назад в вечер нашего возвращения! Кронштейн, бра. Но там, где была дверь в низкую столовую, – тут двери нет.

Как во сне… Так, через десятилетия, можно, полузабыв, сомневаться о двери – была ли? Так, в старости, может быть, можно спутать, сместить, сдвинуть память о памяти, принять одно за другое… Но я стою – и противлюсь, и сердце сжато тоской: неужели я иначе чувствую, чем Марина?

Неужели ей не тоскливо это смещенное сходство? Как тогда в калькоманиях (см. Примечание №3), сильней подтянув влажную, уже соскальзывающую с изображения оболочку, видишь дрогнувшую, смазанную картинку… Лютый приступ тоски! Нельзя это сказать Марине – больной, – нет, и здоровой нельзя. Что-то тронуло ее в этом доме за сердце, она билась за него, получила, работала над устройством всего, так старалась… Может быть, это я – слепа? Груба, не чувствую, не понимаю!

Я должна этот дом полюбить! Ведь ни один дом не напоминал тот, только этот? Иду и уже облегченно вхожу в дверь в углу, явно не туда выходящую: вместо нашего черного хода (сеней), дверки в папин коридорчик, в спальню и лестницы к нам наверх — та столовая, странно-овальная, в которую я вошла из здешних сеней с лестницей и через которую, пройдя, отворила дверь в кабинет — Сережин.

Примечание №1:

Софья Андреевна Толстая (урожд. Берс; 1844—1919) — дочь врача Московской дворцовой конторы, в 1861 г. сдала экзамен в Московском университете на звание домашней учительницы. Жена Л. Н. Толстого (с сентября 1862 г.).

Примечание №2:

Одиннадцать человек, кажется, их было… — У Л. Н. Толстого детей было действительно одиннадцать:

Сергей (1863—1947),
Татьяна (1864—1950),
Илья (1866—1933),
Лев (1869—1945),
Мария (1871—1906),
Петр (1872—1873),
Николай (1874—1875),
Варвара (род. и ум. в ноябре 1875),
Андрей (1877—1916),
Михаил (1879—1944),
Алексей (1881—1886).

Примечание №3:

…в калькоманиях…— Так назывались тогда переводные картинки (устар.).

Примечания из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"