Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ — ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ — ЮНОСТЬ. МОСКВА. КРЫМ
ГЛАВА 35
РОЖДЕНИЕ СЫНА
начало::02::03::04::05::06::07::08::09::окончание::содержание

Я сижу на ковре своей бесполезной — никому не нужна — гостиной, чешу белую спину щенка. Как он вырос! Скоро мы переедем на ту квартиру на Собачьей площадке. Что-то болит спина.

— Нет, не буду обедать пока, подожду Бориса Сергеевича! — говорю я Устюше.

Думаю: а он, может быть, уж пообедал у матери и ушел к друзьям — к Зубкову, Татищеву, может быть, к Бобылеву? Я никогда не спрашиваю куда. А Лёра — за границей. В Англии, кажется... В Лондоне? Ходит меж диккенсовых домов! Марина писала, неважно себя чувствует. Хоть бы уж лучше переезжала в свой дом! Ближе к докторам... И вместе бы!

Щенок вскочил и помчался к выходной двери. Через минуту мимо окна своей легкой походкой прошел Борис. И в то время как я в передней бросила ему руки на плечи, я увидела этот жест, но в Марине (кровно, из меня) на плечи Сереже:

— Сере-еженька...

Даже вздрогнула.

— Совершенно пустая была эта Тверская-Ямская! Ну, я помчуся!

И откуда ни возьмись — мальчишка; ну такой стервец, перебежать хотел! На всем скаку пришлось затормозить — как я не слетел, не знаю! А тут — свисток, городовой — «протокол составлю» — двенадцать верст, а вы скойко шпарите?» Еле от него отвязауся!
— А мальчишка?
— Хо-о!.. И след простыл... Есть будем? (Из ванной веселый голос, потоки воды...)
— Борис, я беспокоюсь о Марине — ей нужны ванны в эту пору беременности, я каждый день беру, это же велено, а она... — говорила я, пока Устюша несла обед.
— Напишите ей, Асенька. Если у них в доме нет, пусть к нам приезжает!
— Непременно напишу. Ей давно надо быть в городе! Если б они были с Лилей и Верой, те бы стали настаивать, но они... У меня что-то спина ноет. Поедим, и я лягу. Сейчас уж почти вечер... А вы мне вслух почитаете?
— Может быть, наоборот, пройтись вам? Или мы с вами достаточно сегодня гуляли?
— Хватит, я полежу.
— Отлично. А я почитаю вам «Мертвые души» — идет?

Кончив обед, наложив себе блюдо слив, мы идем в гостиную (в белой спальне моей я только сплю, под бабушкиным портретом с незабудками в блюдцах на полочке). Я ложусь на диван, а Боря садится рядом — и мы проваливаемся в Ноздрева и Чичикова, в Манилова, Собакевича и Коробочку — волшебством его мгновенного перевоплощения, неподражаемым талантом чтеца!

И вот в это самое время, прямо в голос отца, прямо в Гоголя — начал рождаться наш ребенок. Из меня что-то хлынуло. Без боли — нежданно, но я достаточно начиталась Жука «Мать и дитя», чтоб понять (см. Примечание №1).

— Боря, это воды пошли! Так иногда бывает — скорей за автомобилем!

Я вскочила. Борис бросился вон из дому, что-то крича Устюше. Пока она несла мою давно уже приготовленную корзиночку для больницы и хлопотала, причитая и ободряя, я, смиряя дрожь, говорила:

— Пусть уж скорей! Я уж и так заждалась — тяжело ходить, хватит! (И это был сыгранный тон — тот, каким бы говорила не раз рожавшая: я «держала фасон»...) Мы несемся по вечерней, уже темной Москве, автомобиль, мягко качая, подбрасывает, у меня мелкой дрожью стучат зубы, я, сжимая их, что-то говорю Борису. Он растроган, нежен, взволнован, старается меня успокоить. Но я сейчас гляжу вперед — только к ребенку, только к родовым мукам — не к смерти. Я ее не чувствую, не боюсь. (И где-то я радуюсь освобождению от ноши, уже мешающей жить.) Но волнение совершающегося захлестывает все составные части события: какая-то острая ясность сознания, точно ветер в лицо, будто стал на морском берегу.

Примечание №1:

…я достаточно начиталась Жука «Мать и дитя»… — Речь идет о книге известного в дореволюционной России врача В. Н. Жука.

Примечание из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"

"...Солянка. Деревья, Екатерининские корпуса, тот монастырский двор или плац — Борис открывает дверцу, поддерживает меня, ведет, мы входим по ступеням, по ковру — крашеный пол — в коридор второго этажа «платного отделения». Навстречу — женщины в белом, в косынках, сестры милосердия. Няня сейчас доложит акушерке. — Номер шестой? Квитанция? Ох, да у вас как раз истекает срок — не беспокойтесь. Номер свободен, числится еще за вами.

Мы идем за белой женщиной до двери палаты. Тут она обертывается к Борису: — Теперь вам придется уйти. — А нельзя мне остаться в коридоре? Или внизу? — говорит Борис, волнуясь. Какой мягкий, незнакомый тон! (Нет, так он говорил, может быть, в ту весну в Трехпрудном...) Страшно трудно расстаться с ним! (Без него я буду бояться. При нем — не боюсь...) — Нельзя, папаша. Идите! Вот родится сынок или дочка — тогда пожалуйте! — говорит няня. — А сейчас идите!

Еще при Борисе, пока он, сдав меня, ждал в коридоре, меня осмотрела акушерка. — О, да вам еще не скоро родить! Не раньше как завтра к вечеру! — сказала она. С этим и уехал Борис...

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"