Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ — ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ — ЮНОСТЬ. МОСКВА. КРЫМ
ГЛАВА 35
РОЖДЕНИЕ СЫНА
начало::02::03::04::05::06::07::08::09::окончание::содержание

...И опять я одна, жду Бориса. Какая нелепость! Какой дикий удел! Прав Отто Вейнингер в резком различии «М» и «Ж», как он их зовет — и если не хочешь быть несчастной лютым несчастьем — осознай и ожесточись, растопчи тоску, выйди из той души, держи свою двумя руками, не давай себя, отбери, стань собой! Мужественно прими одиночество. Чтоб тобой не играли как в биль-бокэ: прыг к тебе, прыг от тебя — хватит... (см. Примечание №11)

Была глубокая ночь. Был звонок. (В те ли дни было, что Борис вернулся после двух дней отсутствия? Похудевший, в пыли, со сломанным мотоциклом.)

— Хитроумная машина! — сказал он, втащив ее и поставив, — то она меня, то я ее! Но ей — легче. Она меня везет — на горючем, а я — без! Только воду лакал! Ничего с утра во рту не было! В копне, под которой я ночевал...
— В копне?!
— А что вы удивляетесь? Ту ночь я заночевал у одного изумительного мужика — такую речь я давно не слыхал! Что ни слово — то бриллиант! Старик! Я за этого старика отдам все на свете!
— И меня?
— Вы говорите глупости.
— По-моему, вы сказали!.. Устюша, несите кушать! Зачем я подарила вам мотоцикл?!
— Асенька, если б вы знали, как чудно нестись на нем, вы бы… После родов я непременно вас прокачу!
— Мне, Боря, недостает только этого...

Будь Марина и Сережа в Москве — может быть, я была бы счастлива? Сережа такой ручной — не дикарь, как Боря. Марины нет! Но есть ее стихи. И я в них ухожу с головой! Читаю «На радость» (см. Примечание №12). Оно посвящено Сереже. Кончалось оно:

Им очаг и бремя плуга,
Нам — простор и зелень луга...

— Милый, милый, друг у друга Мы навек в плену!

...Значит, и ей очага — не нужно! (А — мне?) Да, им двоим — мир! Все — вместе! А нам — все врозь! И я снова — как в Оку окунаюсь, в теплый тарусский день... В стихи Марины этого лета в Тарусе. «В светлом платьице, давно знакомом…» (см. Примечание №13)

Значит, Марина водила Сережу на нашу драгоценную, отнятую дачу, старую дачу... Но сквозь эту мысль пробивалась (как трава у тропинки) — другая: Последние строки! Значит, и у Марины — даже с Сережей — растет бунт?!

Мы вдвоем, но, милый, не легко мне,
Невозвратное меня зовет...

И ей не всегда с Сережей легко? Значит, эта нелегкость в природе вещей? Таких душ, как наши. Потому что ведь не всех зовет — невозвратное! Не все — помнят! Не все — вспоминают! А мы — мы с детства друг другу говорили (и маме!): «А помнишь?»... Вспоминание ушедшего и ушедших уже тогда было как опьянение, оно и у мамы было. Оно не прошло — не пройдет. И мы не можем быть верны одному, потому что верны — всем...

Примечание №1:

Примечание №11:

…играли как в биль-бокэ… — Прав.: бильбоке (фр.) — старинная французская игра, которая заключается в следующем: берут небольшой шарик и толстую нитку или шнурок длиной 40 см, один конец приклеивают к шарику, а другой — к донышку стаканчика или привязывают к ручке кружки.

Это и есть бильбоке. Играют несколько человек. Надо подбросить шарик вверх и поймать его в стаканчик или кружку. За это начисляется одно очко. Ловить шарик полагается по очереди до промаха.

Промахнувшийся передает бильбоке следующему за ним игроку. Победителем становится тот, кто первым наберет условленное количество очков.

Примечание №12:

Читаю «На радость». — Ниже приведен фрагмент одноименного стихотворения. Оно было написано МЦ во время ее поездки с С. Эфроном в уфимские степи.

Примечание №13:

«В светлом платьице, давно знакомом…» — Ниже приведен фрагмент из пятого стихотворения МЦ цикла «Ока».

Примечание из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"