Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ - ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ — МОСКВА. ТАРУСА
ГЛАВА 1
ДОМА. МАРИНИНА ОБИДА. ГИМНАЗИЯ ПОТОЦКОЙ.
ДРУЖБА С ГАЛЕЙ ДЬЯКОНОВОЙ И АНЕЙ КАЛИН. У ИЛОВАЙСКИХ
начало::02::03::04::05::06::07::08::09::окончание

С каким волнением входила я в первый раз в квартиру Ани! Они жили в Чернышевском (за теперешним Моссоветом). Комнат было, конечно, меньше, чем у нас в Трехпрудном, но убранство богаче и современней. Отец Ани имел меховое дело. Мать — тонная дама (Аня походила на нее лицом) — встретила меня любезным безразличием, как всякую по другу Нюты. «Ньюмагри» звалась их вилла в Остенде — по началу имен трех детей: Нюта — Марик — Гриша. Марику было одиннадцать лет. Грише, зеленоглазому, темнокудрому красавцу, любимцу семьи, — три года. У них была англичанка. Все в доме Калин свободно говорили по-английски. От этого ее надо мной превосходства где-то была тоска. У них нередко бывали актеры Художественного театра. (Жила семья широко.) У всех детей было по комнате. В светлой нарядной комнате Ани — все не похоже на мою. И опять уже грозно растет протест против чего-то, что я бы не сумела назвать.

Не меньше, чем Галю, Марина полюбила мою другую подругу — Аню Калин. Мой пылкий подробный рассказ об Ане, ее уме и талантах Марина выслушала с жарким вниманием. «Позови ее к нам обязательно!» — сказала она. Воскресные свидания с Галей и Аней стали нашими счастливыми днями. Вечер мы неизменно проводим на Маринином диване в ее маленькой комнатке на антресолях, в полутьме. Мы рассказывали о нашем детстве в России, о годах и друзьях за границей. И они с упоением слушали Маринины стихи. Когда Галя восхитилась одним стихотворением, Марина сказала: «Нравится? Я вам его, Галочка, посвящу». Это были стихи «Мама в саду», напечатанные в первом Маринином сборнике «Вечерний альбом».

Ане Калин Марина написала акростих.

Аня прекрасно играет! Ее пальцы — я их до сих пор помню — легкие, смуглые, владеют игрой мастерски, мощно кидают и рассыпают ветви мелодии, летят огненным трепетом по клавиатуре, и рояль, как когда-то маме, — покорствует.

Овальное личико Ани, орошенное у лба и щек темной россыпью волос, с золотистыми брызгами, властно к роялю... Ей двенадцать лет?! Я слушаю ее пораженно. Марина все ходит по зале. Вижу, она полюбила Аню с первого взгляда, я радуюсь, что через меня ей пришла эта радость, это новое волшебство в наш дом!..

...На диване, Маринином, в ее узкой комнатке, мы теперь сидим втроем, как тогда с Галей, и слушаем о берегах Остенде, о вилле «Ньюмагри», об Анином детстве. Насколько Галя молчит о своем, настолько охотно Аня говорит — о малейшем, тончайшем, что они испытали с Мариком, что она любит, чего ждет. Она рассказывает о бывающих у них актерах Художественного, что один умен, другой — остро умен, третий… и мы, где-то внутри вздохнув, впиваем эту чуждость, чтобы приблизиться к Ане и в этом.

Мы слушаем о властности ее матери, доброте отца (как похоже!), о том, что она будет певица, о том... И вот медленно поворачивается, в каком-то ответе, вдруг наша беседа — и Аня заживо погребена под лавинами нашего детства…

Маринины руки делят оставшийся апельсин. Кислая сладость прохладных долек напоминает Италию. За окном темнота, где-то далеко — огонек... Сейчас за Аней придут, — как ужасно! С вокзала, Брестского, — длинный гудок куда-то уходящего поезда, уходящего — без нас.

"...И Маринин голос начинает те самые, мамой нам читанные стихи.

— Слушайте, Анита...
Что бы в жизни ни ждало вас, дети,
В жизни есть много горя и зла —
Есть соблазна коварные сети
И раскаянья жгучего мгла,

Есть тоска невозможных желаний,
Бесприветный нерадостный труд
И расплата годами страданий
За десяток счастливых минут.

Где судьба бы вам жить ни велела,
В шумном свете иль в сельской глуши,
Расточайте без счета и смело
Все сокровища вашей души!..

Миг молчания.

— Это ваши стихи, Марина?
— Нет. Это стихи монахини.
— Вы ее знали?
— Нет, мама нам эти стихи сказала.

Я:

— Мама ее тоже не знала, знала только ее стихи.
— Скажите ваши стихи, Марина!
— Сказать стихи? Ася, какие?
— Последние!..

...О, сколько глаз из этих окон
Глядели вслед ему с тоской
И скольких за собой увлек он
Туда, где радость и покой!..."

Анастасия Цветаева
Воспоминания, изд. 2008 года