 |
 |
|
«Неумолимая
машина рока добралась и до меня»
«Мальчиков нужно баловать, — им может быть на войну придется», — писала Марина Цветаева, когда ее сыну Георгию еще не исполнилось и двух месяцев. Уже тогда поэтесса предчувствовала трагическую судьбу сына. Георгию Эфрону было суждено прожить яркую, но непродолжительную жизнь: родиться в Чехии, вырасти во Франции, в 14 лет (в 1939 году) впервые приехать в Советский Союз. А в 19 лет погибнуть на фронте. 1 февраля 2011 года этому удивительному человеку исполнилось бы 86 лет. Георгий Эфрон родился 1 февраля 1925 года в чешском селе Вшеноры близ Праги. Дома мальчика стали называть Мур, это имя за ним и закрепилось. Придумала его, конечно, Цветаева: «Мур, бесповоротно. Борис – Георгий – Барсик – Мур. Все вело к Муру. Во-первых, в родстве с моим именем, во-вторых, – Kater Murr – Германия, в-третьих – само, вне символики, как утро в комнату. Словом – Мур». Георгий был долгожданным ребенком. Еще в 1922 году, уезжая из СССР, Марина Цветаева сказала известной актрисе Марии Ивановне Кузнецовой-Гриневой: - Еду, Марусенька, у
меня будет сын Георгий! И действительно у Цветаевой родился сын. Георгию не было и года, когда семья переехала жить в Париж. Марина отслеживала в дневнике и письмах сестре Анастасии чуть ли не каждый день его жизни. Перед вами несколько строк из них, светящихся не только наивною гордостью матери, но и тонкостью анализа психологического облика трехлетнего Мура: «Удивительно взрослая речь, чудно владеет словом. Мужественен, любит говорить не как дети. И совсем иначе, чем Аля. Хочет всегда стать на что-то, повыше, «чтобы слушали»…». Когда Георгию было восемь лет, Цветаева писала: «Очень зрел. Очень критичен. Марина, — сказал мне Бальмонт, — это растет твой будущий прокурор!» Действительно, Мур отличался глубоким умом, был не по годам развит. Он умел читать и писать с шести лет, и к десяти годам прочитал многое из того, что его сверстники познают лишь к шестнадцати! Мало кто мог по уровню интеллекта соответствовать мальчику, в восьмилетнем возрасте пытавшемуся самостоятельно переводить французские стихи из детской книжки на русский, а в шестнадцать уже прочитавшего всего Анатоля Франса и Жюля Ромэна, выучившего наизусть Стефана Малларме, переводящего романы Жоржа Сименона и делающего заметки на полях экзистенциалистического романа Ж.- П. Сартра «Тошнота». Кстати, это была его любимая книга, по которой он тосковал позже в Ташкенте. Французским владел как родным, он думал на нем, но не забывал и русского, а по вечерам занимался с матерью немного и немецким. Именно во Франции он сформировался как личность, вырос. Франция — это был воздух, которым он дышал, это была культура, которую он впитывал, и без которой потом себя уже не мыслил. Он и костюмы носил по-французски, с врожденным изяществом, даже залатанные! Этот мальчик назвал себя, как отмечает Е. Коркина в статье «Грустная сказка — скучная история», — «рододендрон на Аляске», — этим причудливым определением как бы еще раз подчеркивая свое ужасающее одиночество, и какую — то страшную избранность. Вероятно, как и Аля, вел детский дневник, но он не сохранился из-за бесконечных переездов и эвакуации. |
Остров
Остров есть. Толчком подземным
Папоротником бьет и в пене
Глаз Колумбовых. Две пальмы:
(В вагоне спальном
Час, а может быть — неделя Марина Цветаева, 5 июля 1924 г.
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
|
© 2011-2026 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна) |
|
|
||||||||||||||||||||||||||||||||
|
|||||||||||||||||||||||||||||||||||
