Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ — ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ — ЮНОСТЬ. МОСКВА. КРЫМ
ГЛАВА 9
ФЕОДОСИЯ. ПЕТР НИКОЛАЕВИЧ ЛАМПСИ. СТАРЫЙ КРЫМ
начало::02::03::04::05::окончание::содержание

Как всегда, расспросы, изумление — так бывает только у близнецов.

— Марина, неужели вы это про себя написали? Ведь вы и есть Апрель! Июль вы будете через десять лет...

А еще через полчаса, к середине ночи, был в доме разгар музыкального вечера: «Рояль был весь раскрыт, и струны в нем дрожали…» — и маленькая, незаметная, некрасивая хозяйка дома пела нам старинные романсы. Я сразу проснулась.

Несравненный, еще не начавший увядать в глуши и забвении, голос ее, низкий, темный, в котором слились мощь и нега, полнил дом и утопал в музыке все глубже и глубже, пока из глубин ночи не вспыхнул рассвет и не начал новую ворожбу над нами, не хотящими спать.

«Ночи безумные…» — пела она, маленькая певица с неповторимым голосом — Олимпиада Никитишна Сербинова, и сколько нас было — внимали ей так, как внимал бы театр оперы. Будь здесь Петр Николаевич (его не было!), он просто бы плакал, чистая восторженная душа, — о той, неведомой нам, которую когда-то любил романтическим обожанием.

Голос пел. Он поднялся громом. Он ворвался грозой в наши распахнутые, как окна, сердца, и там, за пределами дома и сада, ночь внимала ему, приникнув к окну, слушая «Ночи безумные...»

Я помню еще и сад, и нас на траве, в звездах росы, цветение рассвета. Наши сборы — дальше, и кого-то под черным
плащом у треножника, голос — чтоб «минуту внимания»... — вспышку магния! И вот мы снова едем и едем вперед...

Мажара трясет, и Сережа уснул под лучами восходящего солнца. Марина не спит. Она смотрит на него, спящего, и вся страсть Жалости, Верности, Любования, вся Преданность и вся Печаль Мира — в ее похудевшем за ночь лице.

...Его рука так близко, она не поцелует ее — пусть спит!

"...Затем стали просить Макса сказать стихи. Макс прочел их несколько, но запомнилось мне одно. Вот оно:

Ясный вечер, зимний и холодный,
За высоким матовым стеклом.
Там в окне, в зеленой мгле подводной
Бьются зори огненным крылом…

Или я вдруг устала? Гляжу на Макса, но перестала слышать — так бывает… Теперь просят нас. Марина видит, что я очень устала.

— Ну, скажем одно! Неудобно отказываться... И мы начинаем — «Июль — Апрелю»:

Как с задумчивых сосен струится смола,
Так текут наши слезы в апреле,
В них весеннему дань и прости колыбели,
И печаль молодого ствола...".

Из книги: Анастасия Цветаева
Воспоминания. Изд 2008 г.