Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ — ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ — ЮНОСТЬ. МОСКВА. КРЫМ
ГЛАВА 9
ФЕОДОСИЯ. ПЕТР НИКОЛАЕВИЧ ЛАМПСИ. СТАРЫЙ КРЫМ
начало::02::03::04::05::окончание::содержание

Петр Николаевич — холостяк, женат никогда не был (перед женщинами преклоняется, очень застенчив и добр). Он давно взял на воспитание бедного мальчика Колю Беляева, и тот, выросши, живет с ним на правах сына, то есть давно забыл, что он не родной, подсмеивается над Петром Николаевичем и иногда грубит, смешлив, любит юмор.

Юмор свойственен и его патрону, но юмор другой, потому что — добрый. Колин юмор — скорее сарказм, и он наслаждается им, как острым соусом, в который кинута перчинка от злого зеркала, гномьего, из сказки Андерсена «Снежная королева». И песчинка гномьего зеркала, попавшая в его глаза и делающая все таким смешным, вполне удовлетворяет его.

— Ха-ха-ха, — добро хохочет Петр Николаевич, неся домой какое-нибудь смешное слово, где-то сказанное, — неосо знанно-смешное, только такое собирает и ценит он; и в практике своей — мирового судьи — он ловит перлы словесные и записывает их в тетрадь. Ее он читает друзьям.

Коля и к этой тетради относится саркастически, даже немного стыдится ее. Но и тайной обиде на это Петра Николаевича не дано убедить его в невысокой цене сей тетради. Он ее любит, как живого человека, а задиранья Коли зовет мальчишескими выходками. И когда тот несет домой, как драгоценный опал (камень несчастья), новую насмешку над кем-то и чем-то, его патрон сразу определяет удельный вес и состав принесенного: сколько в нем истинной находки и сколько подмешанной желчи.

Когда же у них гости — атмосфера очищается и добреет, Коля забывает, что он злится на то, что его можно назвать неблагодарным, прощает патрону, что тот воспитал его как сына, все это растворяется в общей беседе, в любовании последним фарфором или рамкой, купленной на толчке, в привете от Макса, в звуке гитары.

Петр Николаевич, как старьевщик, собирает свои перлы человеческой речи — высокопарной, разгневанной речи высоко ставящего себя человека или человека, влюбленного в витиеватость, — отовсюду; с рынка-толчка, где сторговал старинный экран к несуществующему камину, из судебного заседания, из поданной ему письменной жалобы, с высокопоставленного светского вечера, куда был приглашен как внук Ивана Константиновича Айвазовского, со всех цветов луга, поля и леса — как пчела.

Петр Николаевич совершенно счастлив. В свои сорок лет с небольшим он видел все на свете: в юности — богатство, в молодости — разорение, в зрелости — бедность и труд; он — обладатель несметных сокровищ: человеческого опыта, холостяцкой нетребовательности к жизни, свободы от зависти и стяжательства, страсти к новым людям и к гостеприимству, беспечности студента и мудрости мирового судьи и, что выше всего, — сердца и желания помочь каждому.

Вот у какого человека мы сидели, приехав из Коктебеля и ожидая Веру Эфрон, чтобы ехать назад; пили чай из старинных чашек (каждая «уника» — любимое слово Петра Николаевича), с вареньем из хрустальных блюдец разных калибров и разных историй происхождения.

"...Петр Николаевич был одним из многочисленных внуков умершего Ивана Константиновича Айвазовского, художиика-мариниста, в Феодосии – царившего. Он сделал для этого города слишком много, для того, чтобы его могли забыть. И он провел железную дорогу. Она проходит перед самым домом его – дворцом с несколькими входами. Вдоль стенки железной дороги посажены пирамидальные тополя. «Галерея (картин) Айвазовского» находится тут же, за углом дворца, а на площади, недалеко от дома и от низкого одноэтажного вокзала, стоит «Фонтан Айвазовского». Там богачи из крупных татарских семей и из караимских фамилий встречаются в маленьком ресторанчике для торговых сделок. Там и в водном, на море, «Паша-Тенэ», куда ведет дощатая дорожка – трап. В доме-дворце Айвазовского живут его более близкие и богатые родственники: в правом парадном – семья Лампси, в левом – старушка Айвазовская, которая не выходит – разве что когда по делу из дому, – «доживает свой век». Но уже шла за нами Вера, и мы встали прощаться -спешить в Коктебель...".

Из книги
Анастасия Цветаева. Воспоминания