Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ — ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ — ЮНОСТЬ. МОСКВА. КРЫМ
ГЛАВА 3
МАРИНИНА КОМНАТА. «ВЕЧЕРНИЙ АЛЬБОМ». МАКС ВОЛОШИН
начало::02::03::04::05::окончание::содержание

Он рассказал нам о вымысле-мистификации, о созданной им Чарубине де Габриак. Она была прекрасная поэтесса, он прочел нам чудную ее поэму, из нее я запомнила: В небе вьется красный плащ… Я лица не увидала! Ее звали Елизавета Ивановна Дмитриева. Она была учительница. Очень скромна, некрасива, невзрачна. Макс увлекся ее стихами, выдумал способ ей стать известной, создал миф об (испанке?) Чарубине де Габриак, и в сиянье этого имени, иноземности, воображенной красоты ее стихи взошли над Россией – как молодой месяц.

А затем – затем люди все осквернили, уничтожили, а она больше не стала писать стихов. Был жестокий день, когда – на вокзале группа поэтов ждала красавицу поэтессу с пламенным именем. Из вагона вышла незаметная маленькая женщина, -и один из ждавших, поэт! – повел себя недостойно, неповзволительно. Макс вызвал его на дуэль. Но минута столкновения яви с вымыслом решила ее участь. Она исчезла, стерлась, замолкла. И от нее остались – листки стихов…

– Марина, – сказал Макс, – я вас познакомлю с Аделаидой Казимировной Герцык. У нее, как у вас в этом году, вышел сборник стихов. Вы ее непременно должны узнать… Вы очень нужны друг другу. Она много старше вас. У нее трагическая судьба, говорите с ней громче – она глухая. Хотите, я скажу вам ее стихи? – Очень хочу…

Макс прочел стихи. Марина их похвалила.

– Максимилиан Александрович, – спросила Марина, -когда вы приведете ее к нам?
– Я дам ей ваш адрес. Еще отрывок скажу. Что-то народное тут есть… Такие строки:

…Прежде, бывало, ночи
Реют темны-темнисты.
Звери вокруг зверисты,
Лешия бродят думы…
Песнями их разгоняешь,
Песнями тьму просветляешь.

– Это просто заклинание, – сказала Марина, – колдовское что-то… «Реют темны-темнисты»…
– А «лешия думы», которые бродят? – спросил Макс…
– Три сборника наших вышло почти в одно время — сказала Марина, – ее, ваш и мой? Интересно… А как название вашего? Это такая важная вещь – название!
– «Стихотворения», но длинный подзаголовок: «Годы странствий. Amori Amara Sacrum. Звезда Полынь. Алтари в пустыне. Corona Astralis». А у Аделаиды Герцык, как у меня «Стихотворения», но без всякой латыни, одно слово.

Он поздно от нас ушел. Вскоре после первого прихода к нам Макса Марина получила от него посвященные ей стихи. Вот строки из них:

К вам душа так радостно влекома…
О какая веет благодать От страниц Вечернего Альбома!
(Почему альбом, а не тетрадь?..)
Отчего скрывает чепчик черный Чистый лоб, а на глазах очки?
Я отметил только взгляд покорный И младенческий овал щеки…

…Ваша книга – это весть «оттуда»,
Утренняя благостная весть…
Я давно уж не приемлю чуда…
Но как сладко слышать: чудо есть.

"......Мы друг друга не забудем,
И, целуя дольных прах,
Отнесу я сказку людям,
О царевне Таи-Ах…

— И вот еще — это последнее! — говорит Макс. И медленней всего, дотоле прочитанного: «Теперь я мертв. Я стал строками книги…»

Макс кончил читать. (Мы поняли, что кончил.) Мы молчали. Если бы дочитал стихи кто-то другой, не он — мы бы, конечно, сейчас же заговорили, чтобы не обидеть, — даже если бы не понравилось.

Но Макс... он же понимал, что молчим мы, благодарные за доверие, за что-то резко-интимное и в стихах этих, и в самом факте их прочтения нам…

Я живу в пустыне, вдали от света,
Один ветер вольный вокруг гуляет,
Не нужна мне только свобода эта,
И что делать с нею, душа не знает.

Не ищу я больше земного клада,
Прохожу все мимо, не глядя в очи,
И равно встречаю своей прохладой
Молодых и старых и дни и ночи.

Огоньки мигают чужих желаний...
Вот подходит утро в одежде сизой;
Провожаю ночь я до самой грани
И целую край золотистой ризы...".

Из книги "Анастасия Цветаева
Воспоминания", изд. 2008 года