Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ — ЧАСТЬ ПЕРВАЯ — МОСКВА. ПЕТРОГРАД
ГЛАВА 6
ПЕТРОГРАД
начало::02::03::окончание::содержание

Часы идут, вечер, поздно. А мы все говорим, не можем расстаться.

– А все-таки, Василий Васильевич, я чувствую, что больше вам сил отдаю, чем вы мне! Что до конца, до самой глубины вы меня не поняли. Нет, постойте, дайте сказать! Если бы поняли по-настоящему, вы были бы счастливы мной! Я была бы вам драгоценной находкой! Весной в вашу старость! А вы…

Он прерывает меня:

– Слушай, Ася, ты не права. Ах, как ты не права! Это от молодости, от нетерпенья… Пойми же меня: я стар! У меня – семья. Столько людей на мне! Разные возрасты. Столько работы! Не души во мне не хватает, как тебе показалось, а только сил… Времени!..

Я слушала, стараясь понять! Весной в его старость! Эти слова я от него услыхала – сказал их мне в наше свидание в 1917-м, три года спустя. Начало вечера. Мы снова долго сидели с Розановым в редакции. Я рассказала ему вкратце Маринину и свою жизнь. А теперь он идет показать мне улицу, где жил Достоевский. Он попробовал меня убедить, что счастье женщины – в семье, в любимом мужчине… Не захотела слушать! Я, может быть, мало женщина? Хватит мне, не хочу!

Мой последний день в Петербурге! Полдня — пока не смогу увидеть его — я провожу в семье, где остановилась, о которой еще не успела сказать: у самой старшей сестры Сережи Эфрон, Нюты (Анны Яковлевны Трупчинской). Она живет
в Саперном, у них большая квартира и две дочки: Нюра, старшая, кареглазая, русая (см. Примечание №1), и Лизок (см. Примечание №2) — белокурая. Совсем разные. Старшая — тихая, младшая — синеглазый огонь! Прыгает с размаху на человека и висит на руках держащего. Мать их — старшая сестра Лили Эфрон, на нее похожа. Но у нее голубые глаза. Ко мне очень добра, родственна. Необычайно приятная. Я отдыхаю с ней от всего. Мы идем по Невскому. Эрмитаж? Исаакий? Нет, никуда не хочу... Не для того приехала. Не надо! Когда-нибудь в другой раз....

И умная ласковая Нюта не спорит. Как мне хорошо с ней!..

Начало вечера. Мы снова долго сидели вместе в редакции. Я рассказала ему вкратце Маринину и свою жизнь. А теперь он идет показать мне улицу, где жил Достоевский. Он попробовал меня убедить, что счастье женщины — в семье, в любимом мужчине... Не захотела слушать! Я, может быть, мало женщина? Хватит мне, не хочу!

— Ты прочти мое «Люди лунного света» — понравится.

И еще мне: — Нет, ты — не бархат, ты — шелк. Шелестящий шелк. В тебе есть тончайшая сталь — твой лунный свет! Примечание: О Розанове с 1914 по 1917 годы мною была написана книга, дававшая его живым со всеми его сложностями (как даю Горького). Он шел, как по экрану, восхитился ею: «Сколько вздору писали: Розанов — циник, Розанов — то, другое, а ты в девятнадцать лет подошла и все поняла... Этой книгой ты утрешь нос всем непонявшим...», но я летом 1917 года после смерти второго мужа, М.А.Минца, и второго сына, Алеши, — уничтожила дневники за пять лет (с Бобылева) и многое, и книгу о Розанове в припадке отчаяния.

...Туман — густой. Диккенсовский. Темнота. Он ведет меня под руку. Тяжелый, сырой воздух, неуют мглистых фонарей, редких. Безлюдье. Узкая улица (мне чудится мостовая — в гору, мост или — Кузнечный переулок. Он говорит: «Тут он жил, вот его дом!» Подымаю голову — и вдруг — трепет озноба. Испуг. Бредовая уверенность: я иду с Достоевским! Туман, огни — я схватила за руку Розанова... (и полвека спустя — я эту минуту помню).

Через два часа я стою у окна в поезде, ночь, пролет… Курю. Петроград тает лунной мглой.

Примечание №1:

…Нюра, старшая, кареглазая, русая… — Анна Александровна Трупчинская (1909—1980), художник по росписи фарфора, чертежник, потом геофизик (указ. Е. И. Лубянниковой).

Примечание №2:

…и Лизок… — Елизавета Александровна Трупчинская (в первом браке Седых; 1910—2005, указ. Е. И. Лубянниковой), агроном, преподаватель.

Примечания из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"

"...Последний визит, перед поездом — к С. И. Ковалеву.

Высокие двери, улетевший в высь потолок. Худой и высокий человек, темноволосый, смуглый. Никогда мне не бывший близким.

«Я хотел вам сказать, Ася, — я не хочу вас обидеть, но я разлюбил вас!»

— «Правда? (я, удивленно). Вы в этом уверены? Ну, что ж... Это очень интересно! А впрочем, может быть, и не любили!» — из нашего разговора...".

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"