Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ — ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ — ЮНОСТЬ. МОСКВА. КРЫМ
ГЛАВА 25
ШВЕЙЦАРИЯ. МОНТЕ-КАРЛО. ФРАНЦУЗСКАЯ РИВЬЕРА. РАССТАВАНИЕ
начало::02::03::04::05::06::окончание::содержание

Из Москвы пришла весть о близкой свадьбе Марины и Сережи (см. Примечание №2). Видя мое частое недомоганье, Борис становился заботливей. Пробужденный в нем нашей физической близостью мужчина открывал в себе будущего отца? Мне иногда делалось нехорошо, я быстрей уставала. Погружение в тайны пола — при открывшемся в нас тут интеллектуальном и психофизическом сходстве, погружение в то, что религия зовет грехом, — боролось во мне с материнством.

Я много видела браков с тех пор, всех типов и возрастов. Я не знаю объяснения тому, что в близости моей с Борисом нацело отсутствовала та нежность, которая скрашивает день двух принадлежащих друг другу, — не только скрашивает, а наполняет каждое движенье их бытового дня особым молчаливым значением: благодарностью, может быть. Теплотой!

Даже в тех браках, где, по существу, нет любви. И вот в Борисе и мне, несомненно, сложно и романтически, с болью друг друга любивших, этой нежности, этой теплоты не было. Не было благодарности — и это при полном, повторяю, психофизическом сходстве и силе влечения и удовлетворения. Отсутствовало чувство принадлежания друг другу.

Отсутствовало душевное слияние. Оно было лишь интеллектуальным сходством переживания, погружения в неизведанную, исследуемую тьму, в законы свободы и произвола. И это не имело пути — к дню, трезвому, веселому, приключенческому, к романтике наших исконных вкусов, кое-где сливавшихся, кое-где отстранявшихся — каждый к еще более исконному своему.

И может быть — по лунному свету (определение В. Розанова в его «Людях лунного света», см. Приложение №3) нашему, и его и меня, по «М» и «Ж» вейнингеровских определений — даже скользила вражда друг к другу, бросая и отбрасывая эти два перепутанных в каждом из нас понятия. (В этом, должно быть, лежали корни нашего необычного будущего.)

Чувствовали ли мы, глухо, смутно, грешность такого «бестеплового» соединения? Во всей потрясенности наших сексуальных существ силой переживания — виделась иная возможность этого, светлая и невинная, в другом сочетании, чем наше, с покорением интеллекта — любви. В незнакомом нам чувстве отдачи себя мы — не отдавали. Каждый из нас — брал.

Как быстро исполнилась мечта: не на исходе молодости, уходя от ненавистной отрочеству зрелости, непонятной, враждебной — а в самом начале юности! И как иначе подошла возможность смерти: я, может быть, действительно тут умру, давая жизнь сыну, как умерла Варвара Дмитриевна Иловайская-Цветаева, родив брата Андрея.

Врач же сказал мне, с волнением перед моим упорством отказа от аборта, что я рискую, что тело не готово к материнству, девически узко. Но решение мое выносить ребенка твердо, и я вновь, как в детстве, у Средиземного моря; оно блещет, бушует, пиньи, как в Нерви, качаются в ветре, французский язык знакомо ласкает слух, мы молоды, мы вдвоем, и — ...сие незримо:

Во всем разлитое таинственное Зло, / В цветах, в источнике, прозрачном, как стекло,
И в радужных лучах, и в самом небе Рима! / Все та ж высокая безоблачная твердь,
Все так же грудь твоя легко и сладко дышит, / Все тот же теплый ветр верхи дерев колышет,
Все тот же запах роз — и это все есть — смерть! (Тютчев, см. Приложение №4)

"...И вот я — на Ривьере! На той, где я тринадцати лет мечтала умереть, сидя в кресле, как «Больная» на картине Ярошенко, как героиня «Последней весны» Клодта.

В моем сходстве с матерью лежала опасность туберкулеза — так говорила родня. Как все иначе теперь!..".

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"

Примечание №2: …весть о близкой свадьбе Марины и Сережи. — Свадьба МЦ и Сергея Эфрона состоялась 27 января 1912 г.

Приложение №3: "Люди лунного света" — то есть люди доминирующего страстного начала.

Приложение №4: "Во всем разлитое таинственное зло…" — из стихотворения Ф. И. Тютчева "Mala Aria".

Примечания з книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"