Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ — ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ — ЮНОСТЬ. МОСКВА. КРЫМ
ГЛАВА 17
ВИЗИТ МАТЕРИ ТОЛИ ВИНОГРАДОВА. МАРУСЯ ТРУХАЧЕВА. У ЭФРОНОВ. ЮЛИЯ ОБОЛЕНСКАЯ. СЕНЯ ФЕЙНБЕРГ
начало::02::03::окончание::содержание

И снова я у Лёры. Нет, у Бориса Ивановича Л-ва, он живет недалеко от нас, в переулке Тверской. Лёра у него в гостях и позвала прийти меня.

Лёра на двенадцать лет меня старше, но та же застенчивость? Растерянность? Тонкое сдержанное страдание, что и во мне. Я чувствую себя как никогда близкой к Лёре. С тайной улыбкой я думаю о том, как странно: в ее жизни имя Борис как в моей — Сергей (а в Марининой инициалы «С.Э.» — как в маминой книжке дневника, в любви маминой молодости...).

Тонкий профиль Бориса Ивановича, светлая бородка, острая, прозрачная льдинка пенсне. Под этим так явственно живет утонченная, самолюбивая и, наверное, гордая душа. «Что он любит в Лёре?» — думаю я, отпивая чай и беря с блюдечка варенье. Умеет ли он любить ее лучше, чем Борис — меня любит? Драконна говорит, что Борис не умеет любить, что любящий человек все отдаст тому, кого любит, что любовь есть забвенье себя, а Борис не может забыть себя, в этом его мучение, анализ всегда с ним (как со мной). Борис Иванович, кажется мне, любит себя не меньше, чем Лёру, гордится и собою и ею, и Лёре, наверное, трудно с ним — не легче, чем мне, — ох...

Узор стакана горит хрустальными завитками, золото чайного столбика оттеняет его так нежно. Витая ручка серебряной чайной ложки тонет в золоте, тухнет о глубину. Кого же выберет Лёра, думаю я — неужели этого человека? А не С.И., который так добр, так предан, так — ну, как раз наоборот во всем, чем Б.И.! Вот он может — мог бы, если б Лёра его выбрала, быть верным и радостным другом... Как хорошо было бы, если б совсем не было Б.И. на пути ее и Сергея Иосоновича, и вот почему-то надо жизни, чтоб он был, чтоб Лёре было трудно.

Высокая комната, книжный шкаф, разговор о книгах, театре. За окнами — вечер, идет снег. Свет лампы падает на лицо Лёры, легкое, смуглое, светлые глаза ее кажутся не зелеными, как днем, — серыми. Темные волосы. В маленьком рте — капризность? Решимость? Скрытность и печаль в лице. Ее маленький рост, маленькие руки — все нежно и женственно, от матери, Варвары Дмитриевны. Но лицо свое та оставила сыну. Лёра похожа чертами на свою бабушку, первую жену Иловайского, — или на ее мать, «Мамаку»? В Андрее мягче, в Лёре резче, сложнее, таинственней живет их румынская кровь.

В доме произошла неприятность: пропало мое старинное гранатовое ожерелье. Александра Олимпиевна подозревает горничную Лену. И исчезла уроненная мной — я хотела ехать с Александрой Олимпиевной за покупками — сторублевая бумажка — большая, светлая, с прозрачным изображением Екатерины II. Лена вертелась возле меня. Но сказать ей об этом — неловко, да и все равно не отдаст. Мне жалко, так жалко бабушкиного гранатового ожерелья. Я его так любила... А она его просто продаст! И как нестерпимо глупо, что она продаст его — не мне! Я бы его у нее купила с такой радостью, и это единственное, что нужно, а жизнь именно этого не допустит по своему (и людей) «здравому смыслу». И какому-то там «правосудию»...

У нас с Мариной есть из вещей бабушки еще по золотому медальону, у Марины — с жемчужиной. Неужели бабушка их носила так давно? Ее вещь — цела, а от нее ничего не осталось! Вот этот золотой овал на тоненькой золотой цепочке.

"...Марина уезжает! Она будет жить у Лили и Веры Эфрон в квартире, где много комнат (в них живут и Макс, Пра, бывает танцовщица Инна Быстрынина, художница Юлия Оболенская, художник Кандауров, композитор Сеня Фейнберг и брат его, молодой художник Леня Фейнберг, художник Людвиг Квятковский (моих лет), подруги Лили и Веры -Маня Гехтман и Маня Цирос, ее брат Леня Цирос и совсем еще юная Майя Кювилье).

Квартира Эфронов, где собиралось множество людей искусства, о некоторых из них я сказала, была названа (кажется, Ал. Ник. Толстым) довольно грубым словом, в стиле его шуток, – «обормотником».

Это слово привилось, бывшие и жившие там звались (почему?) «обормотами». Это же название жило и в коктебельском доме Волошина, где в те годы живал Толстой...".

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"