Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ — ЧАСТЬ ВТОРАЯ — МОСКВА
ГЛАВА 4
У РОДИТЕЛЕЙ ГАЛИ ДЬЯКОНОВОЙ. РАССКАЗ МАРИИ ИВАНОВНЫ. МАЙЯ КУДАШЕВА
начало::02::03::04::05::06::окончание::содержание

Память обрывается сразу. Ни переезда, ни того, как я оказалась на другой службе, — начинается другой сон.

Мы живем на седьмом этаже в Трубниковском переулке в бывшей квартире Гали Дьяконовой (3—4 классы гимназии Потоцкой, с 1907—08 годов. Эта квартира — с 1914). Мы живем в крошечной комнатке, где на столе стоит железная печка; налево за дверью — кровать, направо, напротив нее, за печкой — окно. Оно безнадежно сломано, заклеено, где нет стекол — бумагой, картоном, и, хоть заботливо затянуто тряпками и замазано старой замазкой, данной кем-то из родных, от него дует немилосердно, и Андрюша, жестоко простудившийся, кашляет день и ночь. У него жар. И ставлю ему горчичники — круговые — на спину и грудь, — и он терпит, потому что слезлив только по пустякам; в беде — мужественен; и ему уже девять лет. Он лежит и вырезывает ножом из дерева очертания фламинго, точь-в-точь как на деревянной игрушке, кем-то принесенной.

Нас навещает Антонина Петровна, мать Гали Дьяконовой, постаревшая и худая, приносит Андрюше немножко хлеба, репку или морковки — она живет где-то, где есть огороды.

Рассказывает мне о Гале, ее муже, их вилле, о Париже, о ее дочке Сесиль (ей шесть лет), показывает ее фотографии — темноглазая, круглолицая, с огромным бантом в темных волосах, с большим мячиком или с плюшевым медведем, фотографии блестят, как темные льдинки, от них веет щегольским аппаратом, за плечом Сесиль — подстриженные сады, посыпанные гравием дорожки.

Пока нет больших морозов, Антонина Петровна ночует в своей нетопленой комнате, предупредив, что когда зимой приезжает в Москву, то спит в нашей комнатке, в которой есть печка; в эти ночи мне придется уходить спать в ее комнату, а она ляжет вместо меня с Андрюшей, пристроив ему ложе на корзинках. Я жду этих морозных ночей — с содроганьем.

Из Феодосии приехала наконец Мария Ивановна! Она ютится где-то у сестры, иногда у тетки и везде мешает с трехлетним ребенком. Потеряв свой гардероб (его украли три года назад), она устраивается с трудом на работу в театр, ходит встревоженная, угнетенная бессильем сносно устроить ребенка, неприветливостью родных, равнодушием, с которым ее встречают в театрах, где все новые люди, где уже не помнят ее играющей с Мозжухиным и Лисенко, так шедшей в гору. Ее карьера прервалась рожденьем дочки; ребенок связал руки, девочка капризна, трудна и мало привязана к матери, которая обожает ее.

С Марией Ивановной приехали Майя и чета Благих (см. Примечание №1) — литератор Дмитрий Дмитриевич и его жена — Софья Рафаиловна, детский доктор, знакомые мои по Феодосии, и Эмиль Миндлин, тот поэт, чем-то в наружности похожий на Мандельштама, о котором я рассказывала Марине. Он быстро и легко заинтересовал стихами Марину, она приняла его в своем хаотическом жилье как гостя. И Мария Ивановна рассказывала мне, как она видела Марину (см. Примечание №2), стирающую, на столе оттирающую рубашку Миндлина, и как это ее возмутило.

— А этот наглец считает, что так и надо, — негодует она. У Марии Ивановны очень пылкое сердце. Она любит Марину и презирает Миндлина. Я говорю ей, что мне кажется, «Пустоты отроческих глаз» посвящено ему (см. Примечание №3). И мы жалеем Маринину ошибку, потому что знаем: то, что она вообразила о нем — нисколько не похоже на правду…

— Маруся, я все слушаю — и не верю, что Бориса — нет… — сказала Марина. — О всех мытарствах ваших после Бориса слушаю, а сквозь ваш рассказ — чувство: Борис жив! Вот откроется дверь — и войдет. Я бы совсем не удивилась… Мне кажется, я никогда не поверю в его смерть!

Помолчали.

Примечание №1:

…чета Благих… — Дмитрий Дмитриевич Благой (1893—1984), литературовед, член-корреспондент АН СССР (с 1953 г.), профессор МГУ (с 1943 г.), и Софья Рафаиловна Благая — деятельная помощница Д.Благого «в выверке текстов». Об этом он пишет с благодарностью в статье «От редактора», опубл. в кн.: Батюшков К. Н. Сочинения. М., 1934.

Примечание №2:

…рассказывала мне, как она видела Марину, стирающую, на столе оттирающую рубашку Миндлина, и как это ее возмутило. — М. И. КузнецоваГринева крайне отрицательно относилась к Э. Миндлину. АЦ рассказывала также, что однажды на улице М. И. Кузнецова-Гринева, встретив Миндлина, со скандалом пыталась снять с молодого человека штаны, унесенные им, по ее словам, у ее знакомого.

Примечание №3:

…мне кажется, «Пустоты отроческих глаз» посвящено ему. — Речь идет о стихотворении МЦ "Отрок", которое действительно посвящено Э. Миндлину.

Примечание №4:

Фесслер Адольф Иванович (1826—1885) — бывший подданный Австрии, принявший российское гражданство, ученик Айвазовского, лучший его копиист.

Примечание №5:

…в семье своих друзей Тарасевичей… — Глава семьи — Лев Александрович Тарасевич (1868—1927), врач, микробиолог, профессор Медицинского факультета Московских высших женских курсов, преподаватель Московского городского народного университета имени А. Л. Шанявского. В советское время — академик АН УССР. Его жена Анна Васильевна (урожд. Стенбок-Фермор) — сестра бабушки Сергея Кудашева, сына М. Кудашевой. Подробнее см. в кн. Медзмариашвили Г. «Я жив благодаря ей…» (М., 2000. С. 80).

Примечание №6:

…Плач Ярославны! — Цикл из трех стихотворений МЦ (МЦС. Т. 2. С. 7—8).

Примечание №7:

…Грин писал свой бредовый рассказ о Торговых рядах и о крысах. — Речь идет о рассказе А. Грина "Крысолов", где крысы изображены мистическими существами, которые могут принимать человеческий облик.

Примечание №8:

Когда родилась "Диаволиада" Булгакова. — "Дьяволиада" М. А. Булгакова была написана в 1923 г., опубликована в 1924-м
(Недра. № 4).

Примечание №9:

Чтобы вернуть Тетин тарусский дом, поднять все бумаги за несколько лет, найти ее нотариальное завещание… — Дом так и не был возвращен АЦ по завещанию, ныне в этом доме находится Музей семьи Цветаевых (открыт в 1992 г.).

Примечание №10:

…разобрали по бревнам… — Имеется в виду дом в Трехпрудном переулке, завещанный Андрею Ивановичу и Валерии Ивановне Цветаевым.

Примечание №11:

Ваша сестра Марина Ивановна написала нам, что Вы назад не приедете, потому что убиты горем… — В письме МЦ к А. А. и А. Ф. Лебедевым, найденном в их семейном архиве значительно позже, об этом не говорится. Вот его текст: «Многоуважаемые г-да Лебедевы! Согласно поручению моей сестры Анастасии Ивановны Трухачевой, прошу Вас выдать ее вещи (в ящиках) и мебель Алексею Антоновичу Борисову. Марина Эфрон. Москва 27-го декабря 1918 г. 8 марта 1919 г.» (МЦС. Т. 6. С. 148).

Примечание №12:

...обездолили, Дон Кихота Ламанчского... — т.е. обездолили надмирного, непрактичного, неприспособленного к жизни человека — Б. С. Трухачева.

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"