Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ — ЧАСТЬ ПЕРВАЯ — МОСКВА. ПЕТРОГРАД
ГЛАВА 10
АЛЕКСАНДРОВ. РАЗВОД С БОРИСОМ
начало::окончание::содержание

Коктебель — позади. Карадаг, Сюри-Кайя — вулканические уступы — потухших? — кратеров, готические пики и острия, с двух сторон обступившие плавный крутой полукруг зеленой Святой Горы (см. Примечание №1), вечно синяя, из утреннего серебра рождающаяся, в вечернее золото тонущая черта моря, белая лента дороги, под горами сузившаяся в почти нить, — стрекот цикад, жара крымского дня — только что бывшая явью! — легла в покой, в вопросительный покой — сна...

Осень. Первые желтые листья в ветках железнодорожных деревьев, встревоженное переездом худенькое лицо «старой няни», узелок с баранками на ее коленях (к которому вдруг прицепилась моя, их ложным стыдом застыдившаяся душа, и его в своем добром «мещанском» достоинстве старости оскорбленно отстоявшая няня); непоседливый Андрюшок, льнущий к ней, ласковой и терпеливой, куда больше, чем к не выносящей детских капризов мне, и я об руку с моим драгоценным Мореком, таким же ко мне терпеливым, как старая няня к питомцу.

Я гляжу на его лицо, чуть осунувшееся за лето военной службы, куда он, от меня в начале лета это скрыв, был взят; военная гимнастерка цвета «хаки» (слово из японской войны — бледно-серо-зеленоватое), с такими же погонами вольноопределяющегося на плечах, как у Бориса год назад до того, как его положили в психиатрическую больницу за то, что мутил солдат требовать отправки на фронт без ученья. Но с Бориса этот наряд вовсе сняли, признав больным. На Морека, не взглянув на его почти три высших образования, — надели (не офицерский — потому что он еврей: в царской армии евреи не могут быть офицерами).

Осенью 1915 года я вышла замуж – гражданским браком – за Маврикия Александровича Минца и переехала к нему в Александров, куда он, инженер, был призван на военную службу. И вот я об руку с мужем моим, Маврикием Александре-; вичем, драгоценным другом, таким же ко мне терпеливым, как старая няня к питомцу, моему сыну.

Я гляжу на его лицо, чуть осунувшееся за лето военной службы (куда в j начале лета был взят). На нем военная гимнастерка цвета хаки (слово из японской войны – бледно-серо-зеленоватое), j с теми же не офицерскими погонами вольноопределяющегося, как у Бориса (по причине неоконченной гимназии), на Маврикии они, несмотря на его «три высших образования», тоже не офицерские, потому что он – еврей. (При царской власти евреев-офицеров не было.)

Узнав, что он будет служить за Москвой в учебной команде и ведать мыловаренным заводом, как химик, для полка, я переезжаю к нему в Александров. Я счастлива, что я с Маврикием, но его целый день нет, материнские заботы об Андрюше при хорошей няне не заполняют время, я выхожу бродить одна по серому тоскливому городку, где для меня все чужое. Солдатские песни режут воздух, им вторят железнодорожные гудки.

Город (городок) Александров — бывшая Александровская слобода, где века назад царь Иоанн Грозный убил сына-царевича (см. Примечание №2); картина Репина, о котором Макс написал целую книгу (см. Примечание №3), обвиняя художника за перешедший пределы натурализм, за неискусство и оправдывая того студента, который бросился на эту картину и пропорол ее ножом. Книга Макса прогремела по России, как некогда знаменитое «J’accuse» (я обвиняю, фр.) Эмиля Золя.

Я стою над серой узенькой речкой, над которой унылые, серые в ряд, как во сне, как одна длинная линия — избушки — баня, оглядываюсь на скучные ряды лабазов со складами на висячих огромных замках, на подъем в гору, где за белой оградой — монастырь, а в другую сторону — за маленькой базарной площадью — кирпичный новый четырехэтажный дом Ивановых (см. Примечание №4), где на четвертом этаже мы сняли три комнаты — справа по коридору Маврикий, слева напротив — я и рядом с моей — Андрюшина с няней.

Впервые эта часть «Воспоминаний» была опубликована на правах рукописи отдельной брошюрой под авторским названием «Александров» (2001) Литературно-художественным музеем М. и А. Цветаевых в Александрове, затем в альманахе «Александровская слобода» (Вып. 2. Александров, 2005).

Примечание №1:

Святая Гора — высшая точка берегового хребта Карагач близ Коктебеля.

Примечание №2:

…царь Иоанн Гозный убил сына царевича… — По свидетельству АЦ, порой тень той смерти через века ощущалась сестрами Цветаевыми, когда они жили в Александрове.

Примечание №3:

…Макс написал целую книгу… — Имеется в виду его книга «О Репине» (М., 1913).

Примечание №4:

...кирпичный новый четырехэтажный дом Ивановых… — Дом сохранился до наших дней на ул. Красной молодежи, № 7. Принадлежал до революции александровскому трактирщику Ефиму Никифоровичу Иванову (1870—1942, указ. внучкой Н. П. Ефремовой).

Примечания из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"