1914 год, Коктебель

1 мая в Коктебель приехала Анастасия Цветаева с сыном Андрюшей, а 3 мая написано прекрасное стихотворение, посвященное Сергею Эфрону:

5 мая написано ещё одно прекрасное стихотворение, посвященное дочери Ариадне:

1 июня Марина Цветаева с Алей приезжают в Коктебель.

Из записных книжек: «С 1-го июня мы в Коктебеле. Ехали – Аля, Кусака в корзинке, и я. …Когда Пра увидела Алю, она воскликнула: — «И это Ася называет толстым ребенком! Да она совсем худая! Посмотрите на ее лицо!» — Пока мы с няней раскладывали веши, Ася ходила по саду с Алей и Андрюшей на руках. Андрюша без ума от Али. Увидев на столе у Пра ее карточку, он сразу закричал «Аля», взял ее, целовал, носил по саду и всем, кого видел, давал целовать. Это было до нашего приезда».

Из записных книжек: Коктебель, 19-го июня 1914 г., четверг. «Сережа кончил экзамены. В местной газете «Южный Край» такая отметка: «Из экстернов феодосийской мужской гимназии уцелел один г-н Эфрон». В его экзаменационной судьбе принимал участие весь город. Хочется записать одну часть его ответа по истории: — «Клавдии должен был быть великим императором, но к несчастью помешала семейная жизнь: он был женат два раза,— первый на Мессалине, второй — на Агриппине, и обе страшно ему изменяли». Это всё, что он знал о Клавдии. Экзаменаторы кусали губы». Из письма Марины Цветаевой В.Я. Эфрон (в Москву)

Из записных книжек: "…Скоро будет неделя, как я здесь. Природа та же — бесконечно хорошая и одинокая, — людей почти нет, хотя полны все дачи, — настроение отвратительное. Милы: Пра, Майя, Ася, Андрюша, Аля. Равнодушны и почти невидимы: Богаевский, Кандауров, Оболенская, Радецкий на днях приехал — очень помолодел и похорошел, весел, мил, но далек. …Аля решительно всех поражает своей взрослостью, строгостью, неулыбчивостью. К Андрюше она прохладна, Пра боится. Слушается только меня, — без меня ни за что ни с кем не поздоровается".

14 июня в Коктебель из Феодосии приезжает Сергей Эфрон, сдавший экстерном последний из 19 экзаменов на аттестат зрелости.

6 июля Марина Цветаева, Сергей Эфрон и маленькая Аля уезжают в Москву.

Из записных книжек:

Коктебель, 6-го июня 1914 г., пятница
Милая Вера!

Мы с Асей живем очень отдельно, обедаем в комнатах, видимся с другими, кроме Пра и Майи, только за чаем, 1/2, часа три раза в день. И то всё время споры, переходящие в ссоры, которые, в свою очередь, возрастают до скандалов.

Таков дух этого лета. Алюшка бледна и худа, но здорова, бегает босиком по песку, с людьми очень сдержана, любит только меня. Все, видавшие ее прошлым летом, удивляются ее росту, худобе и речи.

… Сережа 5-го выдержал историю — пишет, что «позорно» — и то слава Богу! Ему еще осталось 4 экзамена:

9-го — латынь
12-го — Закон Божий
13-го — Физика
14-го — французский и немецкий языки.

И всё! Потом мы м.б. все с детьми поедем в Шах-Мамай [Имение И. К. Айвазовского под Старым Крымом, унаследованное семьей Лампси.].

…. Если поедем в Шах-Мамай, то пробудем там дней 5, Сережа немного отойдет и затем числа 20-го, 21-го поедет в Москву. Относительно его лечения — ни он, ни я ничего не знаем. Пусть московские доктора — и лучше два, чем один — его внимательно осмотрят и решат, куда ему ехать.

У него затронута одна верхушка, неправильное сердце (т. е. деятельность) и что-то с желудком. Всё это надо лечить сразу: для легких — воздух, для сердца — может быть души, или еще что-нб., для желудка — диэта. Хорошо, если бы Вы у кого-нибудь узнали, кто к концу июня из хороших докторов будет в Москве. А то на Сережу нечего надеяться!

Не пугайтесь: ничего ужасного с ним нет, но всё расшатано. Я очень счастлива, что он всё-таки кончил. Это его грызло и вредило ему больше, чем казалось. Теперь он почувствует себя свободным и будет лечиться.

Он очень оскелетился, но не так сильно, как мог бы, — мы все еще удивляемся. Подумайте, три месяца умирать от сна и выдержать 25 экзаменов, если не больше! Его аттестат зрелости — прямо геройский акт».

© 2011-2026 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)

.