 |
 |
|
1913 год, Коктебель Марина Цветаева и Сергей Эфрон вместе дочерью Алей (Ариадной), которая родилась 5 сентября 1912 года, приехали в Коктебель к М. А. Волошину. Их поселили «в отдельном домике в двух комнатах». За время, проведенное в Крыму, Марина Цветаева пишет ряд стихотворений, в которых отразились ее впечатления и переживания, волновавшие ее в то время: Идешь, на меня похожий…», «Моим стихам», «Солнцем жилки налиты…», «Вы, идущие мимо меня», «Идите же!» и другие.
Маринино семейное счастье в тот год тоже выразило себя в стихах, посвященных дочери и мужу. Портретно звучат строки:
Художница М. Нахман, отдыхавшая тогда у М. А. Волошина пишет портрет Марины Цветаевой. 4 августа 1913 года Марина Цветаева уезжает в Москву, чтобы сдать или продать дом на Полянке. Здоровье Сергея Эфрона ухудшилось, он уезжает В Ялту, в санаторий. Маленькая Аля осталась в Коктебеле на попечении няни Груши и сестёр Веры и Лили Эфрон. В 28 августа 1913 года у Ивана Владимировича Цветаева, отца Марины и Анастасии, профессора Московского университета, директора Румянцевского музея и основателя Музея изящных искусств в Москве (ныне Музей изобразительных искусств им. А.С.Пушкина) произошел инфаркт в имении знакомых под Подольском. Через два дня – 30 августа Иван Владимирович скончался. После похорон отца Марина Цветаева возвращается в Крым. Сначала приезжает в Севастополь, оттуда – в Ялту к мужу. В Ялте 1 октября написаны стихотворения «Встреча с Пушкиным», «Байрону». |
Из письма Марины
Цветаевой Милые Лиля и Вера! Коктебель странно - пуст: никого, кроме Пра и Макса. Дни серые, холодные и дождливые, с внезапными озерами синего неба. Мы живем в отдельном домике, в двух сообщающихся комнатах. Алина – в одно окно (в ней я жила месяц), наша – в два, с видом на горы и на Максину башню – великолепную! С Максом мы оба в неестественных, натянутых отношениях, не о чем говорить и надо быть милым. Он чем-то как будто смущен, — вообще наше en trois невозможно. Разговоры смущенные, вялые, все все время начеку. Может быть, это оттого, что он не знает, как относиться к Сереже. Оба почти не говорят серьезно. Ничего не произошло, и вряд ли произойдет, но все это давит. Пра необычайно мила, мне хотелось бы сказать – человечна. Мы долго сидим с ней, я сопровождаю ее в ее хозяйственных путешествиях. Вместе поджариваем на керосинке разные вещи и выдираем на грядках гадкую траву. Она рассказывает о своей молодости, за окнами темнеет – синяя, синяя темнота — мы идем домой, Сережа отгоняя, я подманивая… собак. Их здесь очень много: 5 живут на наших террасах, Сережа швыряет в них камнями, я – хлебом. Вчера Макс рисовал Сережин портрет, — вышел негр с 1/2 носа (Макс нашел, что у всех Эфронов должен быть такой нос). 11 час., я кончаю. Сейчас отходит почта. Всего лучшего. МЭ |
||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
|
© 2011-2026 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна) |
|
|
||||||||||||||||||||||||||||||||
|
|||||||||||||||||||||||||||||||||||
