Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ — ЧАСТЬ ВТОРАЯ — КОКТЕБЕЛЬ
Глава 1
ЧТЕНИЕ СТИХОВ СОФЬИ ПАРНОК 

начало::окончание::содержание

Лето 1915 года. Лето войны и, странно сказать, лето стихов. Съехались в далекий от военных действий Коктебель — почти мирный у «синего моря», у недрогнувших гор Марина, позднее — Мандельштам, София Парнок.

Макса Волошина, в доме которого все мы собрались, не было в Крыму: из-за границы он смог вернуться лишь в 1916-м; от него в письмах к матери из Парижа шли стихи — антивоенные, страждущие, негодующие (см. Примечание №1). Голос Макса был одним из первых в России, звучавших стихом против братоубийства. Поэзии и прессе тех лет более свойственны были ультрапатриотические настроения, — это после успешного для русской армии начала войны в 1914 году, после побед на Карпатах, даже и после последовавших потом поражений, когда дрогнул патриотический пыл, но еще только — дрогнул.

Слышался и другой страстный голос, звучавший против войны, — голос Ромена Роллана.

Мы сидим на террасе Максиного дома, на открытом воздухе. Было нас — не помню точно — двенадцать — пятнадцать человек. Сегодня будет читать Соня Парнок. Марина высоко ставила поэзию Парнок, ее кованый стих, ее владение инструментовкой. Мы все, тогда жившие в Коктебеле, часто просили ее стихов.

— Ну хорошо, — говорит Соня Парнок, — буду читать, голова не болит сегодня. — И, помедлив: — Что прочесть? — произно сит она своим живым, как медленно набегающая волна голосом (нет, не так — какая-то пушистость в голосе, что-то от движенья ее тяжелой от волос головы на высокой шее и от смычка по пчелиному звуку струны, смычка по виолончели...).

— «К чему узор!» —говорит просяще Марина. — Мое любимое! — И, кивнув ей, Соня впадает в ее желание (см. Примечание №2):

К чему узор расцвечивать пестро?
Нет упоения сильней, чем в ритме.
Два такта перед бурным болеро
Пускай оркестр гремучий повторит мне.
Не поцелуй, — предпоцелуйный миг,
Не музыка, а то, что перед нею, —
Яд предвкушений в кровь мою проник,
И загораюсь я и леденею.

Меняется Сонин голос, «стал черным», — определяю я; и пока она говорит, в эту черноту впивается синева. Голос — как вороненая сталь! (см. Примечание №3)

К нам долетит ли бранный огонь?
Крылаты лихие дела!
Ржет конь,
Грозный конь
Грызет удила.

И когда она говорит их до конца, не меняется голос, крепчает, но как изменился — ритм...

ФРИДРИХУ КРУППУ (см. Примечание №4)

На грани двух веков стоишь ты, как уступ,
Как стародавний грех, который нераскаян,
Господней казнию недоказанный Каин,
Братоубийственный, упорный Фридрих Крупп!
На небе зарево пылающих окраин.
На легкую шинель сменяя свой тулуп,
Идет кто сердцем щедр и мудро в речи скуп.
Расцветов будущих задумчивый хозяин...

Мерный звук моря, взрывы волн — служат аккомпанементом стихам. Соня стоит и смотрит вдаль. И, из нее зачерпнув (см. Примечание №5):

Я не знаю моих предков — кто они?
Где прошли, из пустыни выйдя?
Только сердце бьется взволнованней —
Чуть беседа зайдет о Мадриде…

Когда она дошла до последней строки: «О, — говорю я, — чудесно! Но как же это сходно с твоим, Марина, — «Какойнибудь предок…»

— Скажите вдвоем! — голос Сони.
— Ася, иди сюда! — мне Марина.

Прохожу, в полутьме, мимо кого-то сидящего и, встав рядом со вставшей Мариной (мы никогда не читаем стихов сидя, а Соня — читает, но это Соне идет):

Какой-нибудь предок мой был скрипач,
Разбойник и вор при этом.
Не потому ли мой нрав бродяч
И волосы пахнут ветром?..

Но больше, несмотря на похвалы, просьбы, удивления нашим совпадающим —до мельчайшей интонации! — голосам, Марина не соглашается читать:

— Сегодня Соня читает! Мы — слушаем!

Примечание №1:

…шли стихи — антивоенные, страждущие... — Откликом М.Волошина на Первую мировую войну были стихи, составившие впоследствии его сборник «Anno mundi ardentis», в котором он выступил как пацифист.

Примечание №2:

«К чему узор расцвечивать пестро?..» — из одноименного стихотворения С. Парнок.

Примечание №3:

«К нам долетит ли бранный огонь?..» — из одноименного стихотворения С. Парнок.

Примечание №4:

Фридриху Круппу. — Приведен фрагмент сонета С. Парнок.

Примечание №5:

«Я не знаю моих предков, кто они?...» — из одноименного стихотворения С. Парнок.

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"