Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ — ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ — ЮНОСТЬ. МОСКВА. КРЫМ
ГЛАВА 13
ЭСБО. ХОЗЯИН ГОСТИНИЦЫ. «ИДИОТ» ДОСТОЕВСКОГО
начало::02::03::окончание::содержание

Пришел мой черед пить из ковша огненное питье. Прокатилось — когда? — колесо времени, назвалось поколением —
и вот, мамина дочь, я — горю, как ветка в костре, слушая голос моего любимого человека. «Борцы за престол»! Еще дрожит сердце от названья этой книги, которой мы затыкали провал от прерванного «Идиота» Достоевского. Достойное затыкание! Не те же ли струны задеты? Не тем ли Эоловым ветром? Не тот же ли трепет бежит — с первых строк! По настораживающейся душе?

А за окнами – дождичек, а за окнами – гуще туманы, это осень началась? Скоро – в Москву… Скоро раскроем второй том «Идиота». Будущее полно – невероятным. Счастьем? Какое странное слово «счастье», его невозможно понять…

Серое небо разорвалось клочком синевы, дождь повис на ветвях тихим сверканьем, и мы вышли в финляндскую осень. Мох был рыж, в солнце вечернем – красен. Оно стояло лиловым шаром – в туманах, отступивших за лес. Было тихо. Свистела птица. Мы шли, не зная куда. Тучи сдвинулись, дождь сеял тихо и ровно. Мы вернулись домой. Я попросила Бориса сесть у окна, стала рисовать его профиль. Сходство с профилем Леонардо да Винчи росло, рука волновалась и радовалась! А жизнь удивляла. Мы просили хозяина дать нам счет за белье из стирки. Глаза хозяина смутились, почти рассердились.

– Как? За белье? Деньги? Но это же входит в марку — негодуя сказал он. Мы пробовали переубедить его. Тщетно Что думает о нас сероглазый человек со светлой бородкой? Что мы – муж и жена? Но – две комнаты, две фамилии. Друг другу мы говорим «вы».

Думает, что мы — муж и жена? Но у нас две комнаты, две фамилии. Настолько ли он понимает по-русски, чтобы понять, что мы говорим друг другу «вы». Мы, смеясь, вспоминаем тот вечер, в городском сквере, когда мы жили во владениях Субстанции, к нам подошел полицейский, финляндский, спросил нас — муж и жена ли мы, и узнав (мы очень смеялись, ему отвечая), что нет, твердо, строго велел нам встать со скамейки сквера — уже поздно, здесь не разрешается поздно сидеть — не семейным.

Хозяин наш не говорит нам ничего. Обратно Субстанции, оказавшейся именно материальной, он не имеет уваженья к деньгам, ни любви. Его нестяжательность — сказочна. Он весь сказочен.

Приведение средневекового города. Башни, шпили, крутые черепичные крыши. Высота и струи тумана. Маленькая площадь, фонтан. Стайка белокурых детей. Непонятный говор. Летящие желтые листья. Мы проходим большую площадь, почему-то пустынную, мы когда-то тут жили — до князя Мышкина, до хозяина, еще не понимая «Эсбо» — вон в тех окнах стояли мы, глядя на эту площадь — какой-то другой она была нам тогда! Мы проходим. Наш путь — на вокзал. Мы никогда больше сюда не вернемся — потому что нас ждет весь мир, все города всех стран... Уезжаем... (Марина, еду к тебе!)

Как гудят поезда! Как странно, что и на финском вокзале — отъездная суета... Как черна ночь! Отчего поезда хотят отходить всегда ночью? Их зовет ночь... Боря высунул голову за окно, где летят искры, ветер треплет его светлые пышные отросшие волосы. Он оборачивается ко мне темной синью глаз... Вагон бьется в черной ночи, в лихорадке.

"...«Соблазн!» — любимое слово Бориса, — его он, наклонясь над книгой, как над колодцем, черпает из страниц, писанных
некогда родным духом. Не анализирую, принимаю — знаю, что назвал верно это дыхание наше двойное над Мышкиным, Ипполитом, Рогожиным, задыхание над Настасьей Филипповной, над этими, вдруг к нам пришедшими претендентами на престол.

Тьмой, ревностью, гордостью, благородством, вызовом, глубью душ, себя исследующих, себя познающих, себя жгущих в ненасытной борьбе, мечется, падает и растет, медлит голос Бориса — и замер и остановился день, погруженный в немыслимое. Ибсен!

Я не знала, кто он, — а ведь с детства знала это лицо, лохмы белого пламени вокруг, круги очков, совьих глаз. Вот что он этими глазами видел! И он написал много томов, эти тома — наши, мы их будем читать, как тома Достоевского, — один за другим...".

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"