Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ - ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ — САКСОНСКАЯ ШВЕЙЦАРИЯ
ГЛАВА 3
ПРОСВЕТ В ДЕЛЕ ПАПЫ С МИНИСТРОМ ШВАРЦЕМ.
КОНЬКОБЕЖЦЫ НА ПАТРИАРШИХ ПРУДАХ «ЗИМНЯЯ СКАЗКА». ВСТРЕЧА С НЕЖДАННЫМ ГОСТЕМ
начало::02::03::04::окончание::содержание

Елка еще стояла в углу залы. Нилендер пришел к нам в третий день Рождества. Уже на четвертый, на пятый нам казалось все бывшее — сном. Мы не верили, что с той ночи прошло всего два дня. Два! Это было смешно, невозможно! Память о нем, разверзавшаяся все глубже, ненасытно наполнялась воспоминаниями сказанных слов, его жестов, всплывавших его рассказов вперемешку с нашими, стихов Феогнида в его переводе с греческого.

И с именем Нилендера сплетались имена мальчиков Руди и Кая. Кая — все старавшегося сложить из кусков льда слово Вечность, как он пытается — и все кажется ему, не удается — перевести Гераклита.

Лучше всего человеку вовсе на свет не родиться И не видать никогда зоркого солнца лучей. Если ж родился — скорее скрыться в воротах Аида И под покровом лежать тяжко-огромной земли…

— Ася, поймите! — говорит он (Нилендер, прим. сост.), точно кидается в пропасть.
— Я люблю Мари-ину… — и схватывает мои руки в нежнейшем, чистейшем порыве — прощальном.

Он глядит мне в глаза так, точно вливает в меня всю свою душу. Вот какие у него глаза! И в то время, как он видит во мне девочку, необыкновенного подростка, я сижу перед ним, взрослая девушка, совсем обыкновеннаясейчас…

— Я понимаю… — говорю я с кротким достоинством, в пылком елании скрыть от него горечь… Я избавлена от того, чтобы говорить дальше.

Говорит Марина:

— Я не понимаю, — раздельно, как бы с высоты, произносит она, — я совсем себе все не так представляла. Зачем — делить, выбирать… Нам было так хорошо вместе, и никакой черной силы…
— Нет, Марина, — говорю я, — он прав! Все так, как должно… Но мне — тяжело, я уйду. Это — пройдет, я же все понимаю! — я не знаю, что говорю.

Они не отпускают меня. Но я хочу идти. Они встают тоже, одеваются, мы выходим. Как в тяжелом сне, глотаю то будущее, которое сейчас начнется. И в то же время слежу за своим шагом, за каждым словом, живу — еще пока здесь.

Темный вечер. Мороз. Мы идем, как недавно ходили — он между нас. Нет большей нежности, большей бережности, чем та, с которой он ведет меня. А я — хоть мне, в тоске, хочется медлить, — я очень спешу. Я кажусь себе сейчас старше Марины… Вот и кончена моя «Зимняя сказка»… Из книги "Анастасия Цветаева, Воспоминания", изд. 2008 года.

"...А на улицах на ветках деревьев цвел иней — вязью фарфоровых узоров, и в витринах Тверской, обросших снегом, где-то посередине стекла серебрился мир андерсеновских морозных рощ в царствах Снежной королевы и Ледяницы.

Другие старые особняки с колоннами светятся чужим — праздничным — уютом, какие-то девочки танцуют под звуки рояля на золотом паркетном льду.

Круглые розовые шары фонарей освещают проходящих. А фонарные шары — почти голубые, делают все — лунным. Марине, как мне, ясно, что розовые шары — это прошлое. Теплое, волшебное. А голубое — это ледок будущего… Санки несутся. Конь закинул голову, как на шкатулках Лукутина. Пронеслись!

Жаркое жерлораскрывающихся дверей в магазины материй Миляева—Карташева на углу Тверской и Мамоновского борется с клубами морозного пара. Кто-то пристально взглянул на нас, проходя. Руки стынут в меховых перчатках. Вокруг — синева сумерек...".

Из книги "Анастасия Цветаева
Воспоминания", изд. 2008 года