Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ — ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ — ЮНОСТЬ. МОСКВА. КРЫМ
ГЛАВА 33
НАХОДКА. ДОМ В ЗАМОСКВОРЕЧЬЕ
начало::окончание::содержание

– Ася, все решено! – сказала однажды в прекрасный день Марина. – Покупаем! Уже и сил нет искать дольше, но главное – мы нашли дом, который похож на трехпрудный! Не все, конечно, но и лестницы, и антресоли, и такие же друг за другом зала и гостиная, и за гостиной -маленький кабинет! Я ненавижу спальни, ты тоже? Сережа будет жить внизу, в кабинете, – а я – наверху, рядом с детской. Тебе понравится, вот увидишь! Моя комната длинная, небольшая, и два окна друг к другу углом, как у тебя в углу в нашей бывшей детской! Сразу видишь все закоулки двора! Там большая береза, и возле нее маленькие, и кусты. Кусты всюду. Сегодня не можешь? Тогда адрес запомни.

– Я очень за тебя рада! Наконец! Завтра приеду.

И во вдохновении, от Марины зачерпнутом, я на другой день окунулась в ее восхищение. Двор, какой двор! Акации и тополя, как в Трехпрудном, а посредине — береза! Кусок Тарусы. В пустой будке собачьей – увы! – пса не было, но он будет! Дом без пса? Но коты мелькали, разношерстные, дикие, – приручатся!.. …Почему-то двое ворот, под углом! В разные переулки! Так только в детских книжках бывает!

Будущий мой сын не давал быстро взойти на лестницу Марина еще всходила легко. Наверху, на площадке лестничной, меньше, чем обводили перила, – так в нашем детстве было – три двери: две напротив друг друга, а одна – перед последней ступенькой. Эту раскрыла Марина: "Детская! Видишь: просторная, чтобы бегать, потом… Тут – кроватка, а тут – нянина. Няньки у печей любят!"

Выходя, показывая направо: "В эту комнату я еще ничего не придумала – какая-то без уюта, еще непонятная. А вот эта дверь – в мою! Иди острожно, не задень за угол перил!" Мы стояли в комнате вдвое уже, чем детская. Чем она казалась странной? Может быть, тем, что окно в ее правом торце расширяло ее ширину, в то время как второе окно, если стоять у торца правого, было почти незаметно, вписано в конец длинной стены. И отчего-то казалось, правда на миг, пока не сообразишь, что наверно, комната не прямая, а с поворотом – поворота же не было.

– Нравится? – увлеченно сказала Марина. – Теперь слушай: книжный шкаф, мамин, будет у Сережи внизу, в кабинете. Мы купили на Арбате, в антикварном, два кресла красного дерева, может быть, их тут… Посмотрим! А вот мечту мою давнюю (мне стало трудно по антикварным). Сережа давно уже ищет.

Тут будет жить диван, тут я сплю. Над ним — гравюры: Наполеон и «L’ Aiglon». А вот мест для письменного стола — два. И тут, кажется? А там — еще лучше!.. Не решила. Все понимая, все чувствуя, я чувствовала и понимала и то, что дать совет Марине теперь, когда расстановка воздушная, — это значило бы прикреплять что-то к месту, когда оно все — schweben (по-немецки — парит? Но парить — это как-то застыть в воздухе. А schweben — это медленно плыть в воздухе — а эти оба стола — плыли!) и мешать им плавать — было бы грубой ошибкой.

Мы слишком знали друг друга в этих вещах, с детства — без слов. Не ошибались!

— Книжный шкаф, мамин, будет у Сережи внизу, в кабинете. Мы купили на Арбате, в антикварном, два кресла красного дерева, может быть, их тут?.. Посмотрим! А вот мечту мою давнюю (мне стало трудно по антикварным) — Сережа давно уже ищет. Я говорю о шарманке! Я ее так хочу, но вот в этой комнате ей как-то нет места, шарманка должна иметь свой, глубже, чем комната, угол… Чтобы она оттуда, из глубины играла… Раз ее невозможно носить! Мы спускались.
– Когда научатся по этой лестнице дети спускаться? — раздумчиво сказала Марина, пропуская меня вперед. Держись за перила! Наши дети, когда и мы-то не очень… Падать они будут, что ли?
– Мы-то не падали? Отчего-то не падали!
– Да, но та лестница была как стрела, а эта какая-то с поворотами… Тут одна ступенька – вдруг – маленькая, я чуть не упала вчера, ожидая, что она глубже. Ася! Уборная в углу, под лестницей. А напротив – совсем ненужная комната: никакая и на отлете. Мы, наверное, ее сдадим: пусть кто-нибудь живет, сам по себе. У выхода. Зачем-то такую комнату выдумали?

Мы входили в первый этаж дома – с черного хода, с низа лестничной клетки.

– Полукруглая, понимаешь?
– Очень странная. Никогда полукруглых комнат не видела.
– Во сне видела. Но эта – отчего она темно-желтая?
– И это не обои, по-моему, – сказала я неодобрительно, -это какой-то состав… И как-то пахнет особенно! Марина! Тут же нет окон!
– Да, окон нет… А тут негде им быть: кругом комнаты!
– Я никогда не видела комнат без окон…
– Ты знаешь, она вовсе не полукруглая, у нее углы полукруглые! – сказала с интересом Марина. – Как у багетных рам.
– Я бы не хотела жить в этой комнате!
– Да никто и не будет, – сказала Марина. – Здесь будет столовая…

"...Может быть, сама к нам приедешь, мы там будем завтра до вечера! Улица Полякова. А дом – в переулках, на углу Первого Казачьего и Екатерининского. Очень тихие. Такая провинциальная старина…

Мы будем очень торопиться с перевозкой вещей – ведь из разных мест: у Лили и Веры, из Трехпрудного…

Я уже папе сказала, он обещал посмотреть. Лучшее из всего, что мы видели, – и как-то совсем отдельно, как будто маленькая усадьба. Мне даже показалось так: выйдешь, завернешь за угол – и река, косогоры…

Сережа сейчас у сестер. Хочет забрать свои книги, учебники. Как только переедем, сразу засядет учиться, хочет скорее сдавать экзамен, при округе…

Только бы температура не помешала! Но печи – хорошие, туда соседка их заходила, пожилая, уютная. А наверху – три комнаты. Одна даже лишняя -большая, как детская. Но моя странная, узкая и волшебная. Я сразу почувствовала, что – моя..."

"Кто же умеет видеть будущее? Кто поверил бы в тот час – наш, сегодняшний час, в закон превращения, более могучий, чем явь, нам в тот день так трезво служивший?

Только в музыке звучит он, закон катастроф, слияния прошлого с будущим, неожиданностей, грохота черного грома – с арками радуг, глотающих гром, открывающих вход на небо!

Но к чему тут метафоры?..".

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"