 |
 |
|
«…Божий праведник
мой прекрасный, Свете тихий моей души» ::
начало :: окончание :: список публикаций Встречи Цветаевой и Блока в обычном смысле не было. Была встреча духовная, очень много значившая для Марины. Она видела его в Москве дважды: во время его выступлений в Политехническом музее 9 мая 1920 года и во Дворце искусств 14 мая того же года. Она передала ему стихи, но не сама, а в первый раз через поэтессу Веру Звягинцеву, во второй раз через дочь Ариадну, которую взяла с собой на выступление Блока. Аля, которой тогда не было еще и 8 лет, с поразительной для ребенка точностью записала в дневнике свои впечатления: «…Марина объясняет мне, что Александр Блок такой же великий поэт как Пушкин. И волнующее предчувствие чего-то прекрасного охватывает меня при каждом ее слове… У моей Марины, сидящей в скромном углу, было грозное лицо, сжатые губы… И вообще в ее лице не было радости, но был восторг». Грозное лицо и сжатые губы передают напряжение, с которым Цветаева слушала Блока. И восторг, охвативший ее, как при встрече с чем-то непостижимо-высоким и прекрасным. Перед ней почти и не человек, во всяком случае, не человек, читающие стихи с эстрады, а некий дух, серафим, явившийся, чтобы «оповестить» и готовый взлететь. Аля передала Блоку стихи, только что законченные Цветаевой – последнее ее стихотворение, обращенное к Блоку при его жизни: Как слабый луч сквозь
черный морок адов- Для Цветаевой «святое сердце» в случае Блока имеет буквальное значение, оно отличает Блока от людей, отделяет от земли, ему нет места среди смертных. Это 1920-й год. Но «осанна» Блоку началась еще весной 1916 г. В первом цикле «Стихов к Блоку» Марина определила их неизбежность: «Мне – славить имя твое». И она славит Блока в молитвенном преклонении и в полной отрешенности от его земного облика: …Божий праведник мой
прекрасный, Тогда же, в 16-ом, Марина Цветаева написала первые стихи о смерти Блока. Опередившие события на 5 лет, эти стихи свидетельствуют, что тема смерти – насильственной смерти, связывалась у Цветаевой с образом Блока с самого начала. Думали – человек! Святость, страдание, свет – вот понятия, связанные для Цветаевой с Блоком. Насколько ответственным, глубоким было отношение Блока к поэзии, посредством которой он служил своему народу, объятому порывом к свободе, говорит его высказывание о первой ранней Ахматовой: «Ахматова пишет стихи так, как будто на нее глядит мужчина, а нужно их писать так, как будто на тебя смотрит Бог». Марина Цветаева полностью разделяет эту позицию Блока. Она честна, искренна в выражении поэтики своей души, своей совести, а совесть, как известно, — это Бог. Весть о смерти Блока ударила Цветаеву. Сразу же, в августе 1921 года она пишет 4 стихотворения на его кончину. Ключевое слово этого цикла – крыло, повторяющееся 6 раз. Крыло как признак поэтического дара, нездешней-птичьей-певческой- серафической сути. То, что в поэте умирает последним: Не проломанное ребро- В письме Анне Ахматовой в августе 1921 г. Марина Цветаева пишет: «…Удивительно не то, что он умер, а то, что он жил. Мало земных примет, мало платья… Ничего не оборвалось – отделилось. Весь он такое явное торжество духа, такой воочию – дух, что удивительно, как жизнь — вообще — допустила. Смерть Блока я чувствую как Вознесение…». Это вознесение души поэта не просто много страдавшей, но и божественной. Цветаева, не обмолвилась, написав: …Было так ясно на
лике его: Ни к кому другому — современнику или поэту прошлого — не относилась она так отрешенно — высоко. В ее восприятии любой поэт, вне зависимости от ее личного притяжения или отталкивания, вне зависимости от эпохи, в которой он жил и творил, был еще и человеком во плоти- с характером, страстями, радостями, ошибками. К любому из них она могла подойти, познакомиться, с любым нашла бы общие темы для разговора. И вот она стоит на вечере Блока с ним рядом – и не протягивает руки, чтобы передать ему свои стихи… Александр Блок проходит по ее стихам бесплотной тенью, не человеком, а существом обожествляемым, вдохновляющим на молитвы. Он – вне круга, даже круга поэтов. В литературно-теоретических работах Цветаевой почти нет ссылок на Блока, никакого анализа. Отношение современников к лирике Блока она определяет так: «Блок? — Им болели». Блок для Цветаевой – современный Орфей, существо из мифа, сын бога и музы, хотя и смертный. В тот, двадцатый век, он вернулся в облике Александра Блока. Но будут другие века, другие возвращения… Тихонова З. А. — заведующая музеем Марины и Анастасии Цветаевых в Феодосии. В статье использованы материалы из книги В.А. Швейцер «Быт и бытие Марины Цветаевой», В. П. Енишерлова «Я лучшей доли не искал». Статья опубликована в газете «Победа» № 140 (15669), 13 декабря 2011 г. начало :: окончание |
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
|
© 2011-2026 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна) |
|
|
||||||||||||||||||||||||||||||||
|
|||||||||||||||||||||||||||||||||||
