назад :: список публикаций

«Его зарыли в шар земной, а был он лишь солдат...»

Георгий Эфрон и Всеволод Багрицкий: параллели жизни и творчества

Следует отметить, что Георгий Эфрон интересовался творчеством отца Всеволода Эдуарда Багрицкого. В одном из писем сестре Але в лагерь от 10 марта 1941 г. мы находим подтверждение вышесказанному: «Составляю себе библиотеку. Теперь стал знатоком Маяковского и Багрицкого. Усиленно занимаюсь изучением истории литературы и критики. Жадно читаю исследования о поэтике Маяковского. Вообще предполагаю быть критиком – думаю после школы и армии пойти в ИФЛИ» [17, 19].

Всеволод Багрицкий также хорошо был знаком с творчеством Марины Цветаевой, знал наизусть многие ее стихи. Писатель Наталья Громова в своей работе «Странники войны» Воспоминания детей-писателей. 1941-1944 гг.» пишет, что Всеволод плавал на пароходе в Елабугу, разыскивая могилу Цветаевой.

Всеволод был близорук, но добивался направления на работу во фронтовую печать. Еще 6 декабря 1941 года, следуя примеру своих друзей, Всеволод Багрицкий  написал заявление в Политуправление РККА с просьбой о зачислении во фронтовую печать. В этот же день в его дневнике появляются пророческие строки (см. Примечание №1).

Попасть на фронт помог Всеволоду писатель Александр Фадеев.  Он   поддержал просьбу Багрицкого о направлении в одну из газет действующей армии. Вместе с поэтом Павлом Шубиным Багрицкого назначают  в редакцию газеты «Отвага» Второй ударной армии, которая с юга шла на выручку осажденному Ленинграду.

24 января  Всеволод добрался до редакции «Отваги». Сослуживец Багрицкого Николай Родионов вспоминает о приезде поэта в редакцию: «В. Багрицкий приехал на фронт из Чистополя, небольшого городка, расположенного недалеко от Казани, куда была эвакуирована группа московских писателей.Всеволод рассказывает о жизни маленького городка, о гибели Марины Цветаевой в Елабуге, читает ее, незнакомые нам, стихи (см. Примечание №2). Эту строфу Всеволод повторял неоднократно, как будто томимый предчувствием…» [18, 75-76].

Но люди, работавшие в редакции, не стали близкими для Всеволода.В своем дневнике от 16 февраля 1942 г. за десять дней до смерти поэт отмечает следующее: «Сегодня восемь лет со дня смерти моего отца. Сегодня четыре года семь месяцев, как арестована моя мать. Сегодня четыре года и шесть месяцев вечной разлуки с братом. Вот моя краткая биография. Вот перечень моих «счастливых» дней». Дней моей юности. Теперь я брожу по холодным землянкам, мерзну в грузовиках, молчу, когда мне трудно. Чужие люди окружают меня. Мечтаю найти себе друга и не могу. Не вижу ни одного человека, близкого мне по своим ощущениям, я не говорю — взглядам. И я жду пули, которая сразит меня. Вчера я не спал. Сегодня, наверно, тоже буду лишен сна. Ну и все равно!» [19, 117].

Эти строки дневника Багрицкого перекликаются со строками из письма Георгия Эфрона другу семьи Самуилу Гуревичу: «Итак, круг завершен – Сережа сослан неизвестно, Марина Ивановна покончила жизнь самоубийством, Аля осуждена на 8 лет, я призван на трудовой фронт. Неумолимая машина рока добралась и до меня. И это не fatum произведений Чайковского – величавый, тревожный, ищущий и взывающий, а Петрушка с дубиной, бессмысленный и злой, это мотив Прокофьева, это узбек с выпученными глазами, это теплушка, едущая неизвестно куда и на что, это, наконец, я сам, дошедший до того, что начал думать, будто бы всё, что на меня обрушивается, – кара за какие-то мои грехи...» [20, 106].
И трагические предчувствия обоих оправдались.

26 февраля 1942 года Всеволод погиб от осколка авиабомбы, выполняя очередное задание редакции, возле деревни Дубовик Ленинградской области. После войны на могиле поэта был установлен обелиск. К нему прикреплена металлическая доска, на ней эпитафия, воспроизводящая временную надпись, выполненную когда-то скульптором Евгением Вучетичем: «Воин-поэт Всеволод Багрицкий убит 26 февраля 1942 года», а ниже немного перефразированное четверостишие любимого поэта Марины Цветаевой (см. Примечание №3).

Спустя два года после смерти Всеволода будет призван на фронт Георгий Эфрон. Как он не сопротивлялся, злой рок настиг его 7 июля 1944 года в Белоруссии. В книге учета полка удалось обнаружить запись: «Красноармеец Георгий Эфрон убыл в медсанбат по ранению. 7.7.44». В этом медсанбате скорей всего он и умер от тяжелых ран. Что касается могилы Георгия, то согласно данным сайта ОБД «Мемориал» он был захоронен в братской могиле г. Браслава 9 июля 1944 г. [21]. Таким образом, рассмотрев на примере Г. Эфрона и В. Багрицкого их творческие взаимосвязи и пересечения, можно отметить их безусловное типологическое родство.

Автор статьи — научный сотрудник феодосийского музея Марины и Анастасии Цветаевых Марина Федоренко. Доклад был прочитан на историко-краеведческой конференции «Судакский Парнас» в Судаке в 2014 году. Статья в сокращенном виде была опубликована в издании «Литературная газета + Курьер культуры: Крым-Севастополь» № 10 (181) от 28 мая 2015 г.

назад :: список публикаций

Всеволод Багрицкий.
Дневники, письма, стихи. 1964 г.

Примечание №1:

Мне противно жить не раздеваясь,
На гнилой соломе спать
И, замерзшим нищим подавая,
Надоевший голод забывать.
Коченея, прятаться от ветра,
Вспоминать погибших имена,
Из дому не получать ответа,
Барахло на черный хлеб менять,
Дважды в день считать себя умершим,
Путать планы, числа и пути,
Ликовать, что жил на свете меньше
Двадцати...

Примечание №2:

Я вечности не приемлю!
Зачем меня погребли?
Я так не хотела в землю
С любимой моей земли!..

Примечание №3:

Я вечности не приемлю.
Зачем меня погребли?
Мне так не хотелось в землю
С любимой моей земли...

© 2011-2026 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)

.