Биография Марины Ивановны Цветаевой (Анна Саакянц, 1991)
Противостояние быта и бытия :: вперёд :: назад :: к содержанию

В начале 1926 года задумала поэму на кончину Есенина, но так и не осуществила замысел. Продолжала и переписку с Пастернаком, которая для нее была романтическим уходом от прозы, скудости жизни, от "людских косностей", не перестававших преследовать ее.

Весною 1926 года Пастернак заочно познакомил Цветаеву с Райнером Мария Рильке, — поэтом, перед которым она преклонялась издавна. Так возник эпистолярный "роман троих" — "Письма лета 1926 года", изданные ныне во многих странах.

В те месяцы Цветаева, переживавшая подъем творческой энергии, написала поэмы "С моря" — Пастернаку, "Попытка комнаты" — Пастернаку и Рильке одновременно — и "Лестница".

Никогда еще, вероятно, извечное противостояние быта и бытия не внедрялось столь глубоко в её поэтическое сознание.

С одной стороны — заоблачная высь творческого общения с великими поэтами, "свиданье душ" в некоем сновиденном мире, "по ту сторону дней"; разговор об Истине, Любви, Совершенстве, Гармонии.

С другой — еще не остывшие впечатления от первых месяцев в Париже, фабричной окраины, общения с бедняками знакомыми в их нищей, убогой обстановке,— от жизни, которая угнетает, убивает души.

В попытках осмыслить неизбывность бед человеческих, недостойного людей прозябания, стремясь провозгласить им анафему, и написала Цветаева "Лестницу", в которой звучит ненависть поэта к "голоду голодных" и "сытости сытых". Против несправедливого миропорядка восстают сами вещи, сотворенные человеческими руками, и требуют возврата в свое первозданное природное лоно (стола — в дерево, и т. п.), а в финале звучит романтический призыв к бунту против цивилизации, не осчастливившей человечество. Бедность и зло уничтожаются в очистительном пожаре (огненное вознесение — любимый ход Цветаевой).

Смерть так никогда и не увиденного Рильке, последовавшая почти в канун нового, 1927 года, глубоко потрясла Цветаеву. Она откликнулась большим стихотворением-реквиемом "Новогоднее", затем "Поэмой Воздуха".

"Новогоднее" — плач по родному поэту; крик тоски, задыхающийся рассказ, попытка выразить смятение чувств, проносящиеся мгновенные мысли. Автор перебивает себя, как в разговорной речи,— только эта речь не вырывается наружу, оставаясь, застревая в гортани:

и т. д., от спешки мысли с пропуском слов и, как в изливающемся горе, в единой тональности. Еще в предыдущих поэмах 1926 года поэтический язык Цветаевой обрел некое высокое косноязычие, кажущуюся усложненность — что и означало, говоря ее словами, "выдышаться в стих". Форма, "одежды" стихотворения как бы спадали; душевное состояние получало непосредственный и мгновенный исход без посредничества литературного обрамления.

Новогоднее (отрывок)

С Новым годом — светом-краем-кровом!
Первое письмо тебе на новом
— Недоразумение, что злачном —
(Злачном — жвачном) месте зычном, месте звучном
Как Эолова пустая башня.
Первое письмо тебе с вчерашней,
На которой без тебя изноюсь,
Родины, теперь уже — с одной из
Звезд... Закон отхода и отбоя,
По которому любимая любою
И небывшею из небывалой.
Рассказать как про твою узнала?
Не землетрясенье, не лавина.
Человек вошел — любой — (любимый —
Ты). — Прискорбнейшее из событий.
- В Новостях и в Днях.-Статью дадите?
- Где? — В горах. (Окно в еловых ветках.
Простыня.) Не видите газет ведь?
Так статью? - Нет. - Но... - Прошу избавить.
Вслух: трудна. Внутрь: не христопродавец.
— В санатории. (В раю наемном.)
— День? — Вчера, позавчера, не помню.
В Альказаре будете? — Не буду.
Влух: семья. Внутрь: всё, но не Иуда.

С наступающим! (Рождался завтра!) —
Рассказать, что сделала узнав про...?
Тсс... Оговорилась. По привычке.
Жизнь и смерть давно беру в кавычки,
Как заведомо-пустые сплёты.
Ничего не сделала, но что-то
Сделалось, без тени и без эха
Делающее!
Теперь — как ехал?
Как рвалось и разорвалось как —
Сердце? Как на рысаках орловских,
От орлов, сказал, не отстающих,
Дух захватывало — или пуще?
Слаще? Ни высот тому, ни спусков
На орлах летал заправских русских —
Кто. Связь кровная у нас с тем светом:
На Руси бывал — тот свет на этом
Зрел. Налаженная перебежка!
Жизнь и смерть произношу с усмешкой,
Скрытою — своей ее коснешься!
Жизнь и смерть произношу со сноской,
Звездочкою (ночь, которой чаю:
Вместо мозгового полушарья-Звездное!)
Не позабыть бы, друг мой,
Следующего: что если буквы
Русские пошли взамен немецких —
То не потому, что нынче, дескать,
Всё сойдет, что мертвый (нищий) всё съест-
Не сморгнет! — а потому, что тот свет,
Наш, — тринадцати, в Новодевичьем
Поняла: не без- а все-язычен.

Bellevue, 7 февраля 1927 г.

© 2011-2026 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)

.