Биография Марины Ивановны Цветаевой (Анна Саакянц, 1991)
Нескончаемая песнь любящей женщины :: вперёд :: назад :: к содержанию

В разливанном море цветаевской лирики первых лет революции обнаруживаются также стихи, которые можно было бы назвать ее словами: «Просто сердце» — вне театральных, героических или «русских» одежд. Это как бы нескончаемая песнь любящей женщины: «Я — страница твоему перу...», «Только живите! Я уронила руки...», «Как правая и левая рука...», «Писала я на аспидной доске...», большой цикл 1920 года со знаменитыми «Пригвождена к позорному столбу...», «Сказавший всем страстям — прости...», «Суда поспешно не чини...» и множество других.

Но сердце поэта не просто. Два начала, две силы несет в себе любовь, которая, по Цветаевой, всегда — противоборство земли и неба, Евы (плоти) и Психеи (души). Обе бессмертны, обе непобедимы. Но — и это тоже типично цветаевская заветная идея — кем бы ни была она, героиня, сила всегда на ее стороне, она сильнее и правее его — слабого, в лучшем случае — безучастного.

И в этот же самый период в лирике Цветаевой появились стихи, которые провозглашали, глаголили о высоком предназначении и долге поэта:

Гений вдохновения — единственный повелитель поэта; он парит над ним в облике огненного всадника: "Пожирающий огонь — мой конь!.. "С красной гривою свились волоса... Огневая полоса — в небеса!" И сама она, женщина-поэт, уподоблена птице Феникс, что поет "только в огне" (сгорая в "тайном жаре" души) и этому костру приносит в жертву все: "Я и жизнь маню, я и смерть маню, её легкий дар моему огню". (Вариация пушкинского "глаголом жечь сердца людей".)

Тема поэта и его предназначения достигает своей мощи в маленькой, энергичной, "упругой" поэме "На красном коне" (январь 1921 г.). Героиня приносит к ногам Гения-повелителя — всадника на красном коне — свою жизнь, чтобы он умчал ее ввысь, "в лазурь", и иной мир — в небо поэта.

"Я — страница твоему перу..."

Я — страница твоему перу.
Все приму. Я белая страница.
Я — хранитель твоему добру:
Возращу и возвращу сторицей.
Я — деревня, черная земля.
Ты мне — луч и дождевая влага.
Ты — Господь и Господин, а я -
Чернозем — и белая бумага!

10 июля 1918 г.

Иоанн

1

Только живите! — Я уронила руки,
Я уронила на руки жаркий лоб.
Так молодая Буря слушает Бога
Где-нибудь в поле, в какой-нибудь темный час.
И на высокий вал моего дыханья
Властная вдруг — словно с неба — ложится длань.
И на уста мои чьи-то уста ложатся.
- Так молодую Бурю слушает Бог.

20 июня 1917

2

Запах пшеничного злака,
Ветер, туман и кусты...
Буду отчаянно плакать -
Я, и подумаешь — ты,
Длинной рукою незрячей
Гладя раскиданный стан,
Что на груди твоей плачет
Твой молодой Иоанн.

3

Люди спят и видят сны.
Стынет водная пустыня.
Все у Господа — сыны,
Человеку надо — сына.
Прозвенел кремнистый путь
Под усердною ногою,
И один к нему на грудь
Пал курчавой головою.
Люди спят и видят сны.
Тишина над гладью водной.
- Ты возьми меня в сыны!
- Спи, мой сын единородный.

4

Встречались ли в поцелуе
Их жалобные уста?
Иоанна кудри, как струи
Спадают на грудь Христа.
Умилительное бессилье!
Блаженная пустота!
Иоанна руки, как крылья,
Висят по плечам Христа.

22 — 27 июня 1917 г.

© 2011-2026 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)

.