Переписка К. Ф. Богаевского (1904-1941 годы)
Письмо №67 :: назад::вперёд::к содержанию

67

С. Н. Дурылину
Феодосия, 12 января 1934 г.

[...] Нас очень порадовало известие о том, что Вы наконец стали свободны от киржачского сиденья и вольны ехать куда угодно. Вот еще желаю, чтобы Вам в скором времени удалось удачно разрешить головоломный вопрос о комнате в Москве и прочно и надолго там устроиться, ибо действительно ведя такую литературно-исследовательскую работу, как Вы, нельзя быть лишенным тех сокровищ — в смысле рукописей и книг — какие только и можно найти в московских собраниях. Читая Вашего «Гете» [164] все время поражаешься колоссальным материалам, с каким Вам пришлось знакомиться и изучать. Я задавал себе вопрос, когда и где все это Вы успели прочесть — ведь это совпало еще с Вашим безвыездным пребыванием в глуши?! Я и Ж[озефина] Пуставовна до сего времени еще читаем это Ваше исследование о Гете, как видите очень медленно, на чтение почему-то так мало у нас остается времени,— читаем с большим интересом этот действительно живой рассказ о Гете и о его русских знакомствах,— все это мы впервые от Вас услышали и я не имел до сих пор никакого представления о том насколько прочны и основательны были связи, знакомства и влияние Гете на русских людей; — все читаешь здесь с неослабевающим интересом и это Ваше исследование о Гете конечно самое капитальное и веское во всем сборнике. Я чувствую, как я стал богаче, когда познакомился с этим Вашим трудом, как многое для меня стало ясным и понятным в этой прекрасной эпохе 20—40-х годов пышного расцвета поэзии. Спасибо Вам большое, милый Сергей Николаевич, за эту настоящую и большую радость, которую доставляет чтение Вашего труда. Особенно близка моей душе поэзия Лермонтова, никто так восторженно и глубоко не любил и не чувствовал небо — как он, у Пушкина нет таких строк — все новое, что я мог бы узнать об этом любимейшем моем поэте, я хотел бы знать, и конечно я должен прочесть Вашу книжку о том «Как работал Лермонтов» [165]. Если бы я знал, как и где можно достать эту книгу, я бы уже достал, но из Феодосии это сделать немыслимо, уж будте так добры, дорогой, пришлите и ее мне. О рисунках Лермонтова мне трудно говорить, т. к. я мало знаю их. То, что мне приходилось видеть, прежде всего поражало в работе их,— добросовестность, выучка, тщательность исполнения, но полета лермонтовского вдохновения нет в них, так что всегда предпочтешь им талантливые и быстрые экспромты Пушкина. Лермонтов в живописи только добросовестный ученик и весьма старательный. Жуковского рисунки мне также не все знакомы, но у него безусловно большой дар рисовальщика при этом немецкой выучки и дисциплины, и несмотря на некоторую сухость их,— они не лишены очарования, как все, что относится к эпохе Bidermayer Stil. Уж очень резко и несправедливо о них отзывается Эфрос [166], я по крайней мере в рисунках Жуковского вижу не только одну «линейку», кое-чему и наши русские художники могли бы поучиться у него. Какая это будет любопытнейшая книга, за которую Вы теперь взялись, «Рисунки русских писателей» [167], ей необходим только будет богатейший иллюстративный материал, чем больше его будет, — тем лучше.

Все рукописи, записи, а также акварели, альбомы и рисунки Макса [168] хранятся у Марьи Степановны и она их не выпустит из своих рук, что и правильно. О рисунках Грина [169]ничего не могу сказать, как будто их не было, я по крайней мере не раз с ним встречался, но никогда от него не слышал, чтобы он имел какое-либо прикосновение к изобразительному искусству [...]. Также ничего не знаю и о том, где и у кого имеются какие-либо рисунки писателей покойных или ныне живущих. [...]

Работаю я сейчас много особенно над пейзажами Крыма, написал и несколько воображаемых городов, опять Днепрострой, но конечно всю душу я отдаю только темам Крыма, но вот беда, зимние дни короткие, а хозяйственных забот, сопряженных с беготней часто бестолковой по городу да на базар, да за хлебом, да в распределитель,— масса. Иной раз только к 12 часам освобождаешься от всего этого, а в 3—4, из-за темноты, уже приходится оставлять кисть. Если б не эта глупая трата времени, то роптать, пожалуй, и не пришлось бы. Эту зиму в Москву не поеду, чему я весьма рад, т. к. больше буду заниматься живописью. На весну намечена поездка на Кавказ недалеко от Очемчир на новостройку в горах, а летом на Урал, где мне предлагают написать 2 картины новостроек. Эти поездки намечены мною совместно с Григорьевым [170]. Чувствую, что необходимо собрать новый материал по соц-строительству.

Простите, дорогой Сергей Николаевич, что я так недопустимо долго не отвечал на Ваши всегда для меня радостные письма и всегда мы Вас по-прежнему помним и любим.

Еще раз от всей души желаю Вам и Ирине Алексеевне всего, всего доброго. Целую и крепко обнимаю Вас.

Любящий Вас К. Богаевский.
Архив С. Н. Дурылина, Москва.

--

© 2011-2026 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)

.