Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ — ЧАСТЬ ПЕРВАЯ — МОСКВА. ПЕТРОГРАД
ГЛАВА 4
ВОЙНА. ВЕСТЬ ИЗ ПЕТРОГРАДА
начало::окончание::содержание

Я собиралась к друзьям в Петроград, и надо было быть спокойной за ребенка в мое отсутствие. В один из осенних дней до отъезда в наш особнячок позвонила средних лет дама с молодой спутницей. Я приняла их в первой из своих двух комнат (Андрюшина, третья, была отдельно, у парадного входа и только что поставленного мне телефона). Как удивительны секреты памяти, отнимающие в старости нужнейшие имена, адреса, дни и упорствующие на — вот номер телефона (в 1965 году!) 1914 года: Маринин — 5-25-81, мой — 5-26-48... Незримое чудо мозговых клеток-хранительниц.

Дама представилась:

— Хозяйка квартиры, где живет ваша родственница Мария Степановна Камкова, а это — моя дочь.

Я слушала — и не слушала: восхищенно и нежно глядела я на юное существо, озарившее золотом кудрей мою комнату. Виденье с английской гравюры прошлого века! Фарфоровый овал, синий блеск взгляда и несмелость, несветсткость еще — при всем праве на то, чтобы осиять собой бал «света»... Я не запомнила ее имени — жаль. А мать ее тем временем говорила:

— Я воспользовалась случаем, что я в Москве, и зашла к вам, Анастасия Ивановна, от имени Марии Степановны. Она просила вам передать — да и я, собственно, заинтересована, как ее хозяйка... (Она замялась, видимо, стесняясь — грубости мотивировки?) Знаете, хоть она и знает, что по завещанию вашей покойной матушки, где она упомянута, она и имеет право на завещанные ей суммы, и вы деньги ей высылаете — но, знаете ли...

— Опаздывают, да? Я не всегда в первый день триместра получаю полагающиеся мне по распоряжению мамы проценты с капитала (см. Примечание №1), — отвечала я смущенно. — Вы знаете, я не могу тронуть капитал до сорока лет — и вот, когда я запоздаю получить, то, естественно, и отправить... Но я понимаю, Мария Степановна этих денег ждет, и я постараюсь не запаздывать более. Как жадно слушала меня «хозяйка»! И как — не участвуя — глядела по сторонам ее спутница, переводила взгляд с книг, с белых бюстов на люстру... А ее мать говорила:

— Запаздываете — это ничего... Это мы понимаем! Но, знаете, в жизни всякое бывает! По закону-то по закону, а всё-таки — вот я и задумала у вас побывать самой. Убедиться! Чтобы иметь уверенность. И я теперь — вижу... Теперь ее успокою — старый же человек, беспокоится, и ведь ей ничего, — неоткуда больше, вся надежда — на вас! Скажу, что у вас в мыслях нет...

Только тут я поняла, что она не решается выговорить: что я вдруг возьму да и перестану исполнять желание мамы, перестану помогать бедняге Камковой! После сказочного богатства — двадцать семь домов, после красоты тоже сказочной — жить в восемьдесят лет у «хозяйки» и дрожать, что не виденная ею внучка давно умершего брата, дочь давно умершей племянницы вдруг — бросит! Судись тогда с ней!

Стыд душил меня. Я кинулась в жар уверений.

— Да и не будь маминого завещания — разве я бы оставила в старости, в бедности дедушкину сестру? Скажите ей это! Прошу вас! Я как-то не думала, когда позже ехала в банк за процентами, что это промедление может вызвать такие мысли у Марии Степановны! Скажите ей. Дама уже вставала. Она поняла и поверила. И спешила. Благодарила, прощаясь.

Я жала ее полную крепкую деловую руку и тонкие легкие пальчики ее дочки. Кивала им, улыбалась... И когда с последним словом моего обещания (что скоро буду в Петрограде — и непременно извещу Марию Степановну, чтобы самой ей подтвердить) — закрылась за ними дверь, я еще постояла в прохладе стеклянного коридора, входного. Взволнованная: встречей с деловой человеческой жизнью — и с видением девической красоты...

Примечание №1:

…полагающиеся мне по распоряжению мамы проценты с капитала… — Соответственно составленному И. В. Цветаевым «Отчету по опекунству над малолетними Мариной Ивановной и Анастасией Ивановной Цветаевыми за 1909 год» каждой из сестер принадлежал
капитал в процентных бумагах государственной ренты — Марине 61 700 рублей, Анастасии — 61 300. Вместе — 123 000 рублей. (ОР ГМИИ. Ф. 6. Оп. II. Ед. хр. 15).

Примечания из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"

Я не помню дат поездки в Петроград. Но в «Королевских размышлениях» под отрывками дневника, там напечатанными, стоят даты: «октябрь 1914, Петроград». Значит, устройство в Москве на новой квартире, начало лекций по философии заняли сентябрь и начало октября. Старая ли няня была у меня в это время? Да, но Андрюша — двухлетний темноглазый красавец в девочкиных платьицах с волосами вокруг шеи, светло-русыми, — мне помнится с другой няней, средних лет, городской, бывалой, которая учила питомца вежливости и научила его мне говорить «вы». Может быть, старая няня в то время вела хозяйство и жила в кухне?

Из книги: "Анастасия Цветаева. Воспоминания. Изд 2008"