![]() |
![]() |
|
Анастасия Ивановна Цветаева / Воспоминания Электричество памятиСтанислав Айдинян 01:02::03::04::05::06::07::08::содержание Поэт Павел Антокольский в рецензии в "Новом мире" сказал, что это "проза, насыщенная электричеством памяти". Книга Анастасии Ивановны создалась не сразу, у неё были своего рода "предшественники". Сначала детский, потом юношеский её дневник. О нём годы спустя А. Цветаева писала: "Дневник этот всё болеё занимал места в моей жизни, как в Марининой — стихи. Привычка отображать пережитое, отдавать себе отчет в мыслях и чувствах вырастала в подобие тайного спутника, уже становящегося поддержкой в моих днях". Именно он, несохранившийся дневник, может полноправно считаться пратекстом, первой литературной основой "Воспоминаний", как ещё раньше он был основой двух первых книг писательницы: "В нём в свою очередь рождались будущие “Королевские размышления”, “Дым…”, лишь две всего в печать попавшие злополучные книжки". В дневнике были исключительно интимные, исповедальные страницы — безоглядная искренность, жизнь с юношеским головокружением — как на краю бездны Не так давно на чердаке александровского Литературно-художественного музея М. и А. Цветаевых среди прочих бумаг был найден и подлинный отрывок одной из дневниковых записных книжек Анастасии Ивановны, две странички, вырезанные из небольшой тетрадки. Вот этот чудом дошедший до нас несколько патетический фрагмент: "О, скажи, мама! Это твое напутствие? А Марусе ты написала длинное стихотворение, которое оканчивается этими 4-мя строками: “Вы живете во мраке, в оковах, в аду... / Я вас к свету, к свободе вперед поведу! / Верьте — некуда больше идти — / Нет иного пути!” …Ты ей указала дорогу, тоже смелую, гордую. Ту единственную дорогу, по какой могут идти такие, как она. “Нет иного пути!” Да, это было напутствие. Я стала верить снам и гаданиям. Любовь сильнеё смерти. Если верить, верить в невозможное, оно станет возможным. Надо сильно желать, сильно верить, сильно любить, — и преграды разрушатся. Часто, читая какую-нибудь книгу или гуляя по тем самым местам, которые ты так любила, я думаю о тебе, представляю себе тебя, и мне чудится твой смех, голос, смелые песни - и ты вспоминаешься мне, какою ты была когда-то, давным-давно, в солнечной, яркой Италии среди цветов, моря и земли. Часто я хожу на ту лесную поляну, которую ты звала “пеньки” и которую так любила, и глядя на грустные молодые березки и осины, вспоминаю тебя. Поздно... поздно… 31 мая… Осенью этого года мне исполнится 14 лет. После лета 1906 года настала тёплая осень. Все уехали в Москву, Маруся — в гимназию живущей, Андрей - тоже в гимназию, папа уехал с ними, а я до 22 октября жила у Добротворских. Ты помнишь, я и в Ялте и здесь, в противоположность Марусе, была “реакционерка”. Мало-помалу взгляды мои стали..." Заметим, что в этом никогда не публиковавшемся фрагменте приведена заключительная часть стихотворения "Я оторван от жизни родимых полей…" поэта Скитальца. Его лирику любила мать девочек, Мария Александровна. |
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
|
© 2011-2026 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна) |
|
|
||||||||||||||||||||||||||||||||
|
|||||||||||||||||||||||||||||||||||