Военная страница жизни Георгия Эфрона :: список публикаций
Федоренко Марина Николаевна (Феодосия, Украина)
начало::продолжение::окончание

Мальчиков нужно баловать, – им может быть на войну придется», – писала Марина Цветаева, когда ее сыну Георгию еще не исполнилось и двух месяцев [1; 353]. Уже тогда поэтесса предчувствовала трагическую судьбу сына. Георгию Эфрону было суждено прожить яркую, но непродолжительную жизнь: родиться в Чехии, вырасти во Франции, в 14 лет (в 1939 году) впервые приехать в Советский Союз. А в 19 лет погибнуть на фронте в Белоруссии.

О военной службе красноармейца Георгия Эфрона известно крайне мало. После смерти матери Мур (домашнее прозвище Эфрона) был ужасно одинок и заброшен, но держался за жизнь из последних сил. Проведя некоторое время в Чистопольском интернате для писательских детей, он отправился в Москву, а оттуда в Ташкент. В Ташкенте Георгий закончил 10 классов школы. В октябре 1943 года благодаря поддержке Алексея Николаевича Толстого возвратился в Москву.

А уже 26 ноября 1943 года Георгий был зачислен на факультет прозы Литературного института. Проучился он в Литературном институте чуть более трех месяцев. Но брони Литературный институт не давал, и в феврале 1944 года его призвали в армию. Три с половиной месяца он постигал военную науку в 84 запасном стрелковом полку в подмосковном Алабине. Последнее письмо Эфрона родным датируется 4 июля 1944 года.

В нем он писал: «Дорогие Лиля и Зина! Довольно давно Вам не писал; это объясняется тем, что в последнее время мы только и делаем, что движемся, движемся, движемся, почти безостановочно идем на запад: за два дня прошли свыше 130 км (пешком)! Теперь вот уже некоторое время, как я веду жизнь простого солдата, разделяя все ее тяготы и трудности.

История повторяется: и Ж. Ромэн, и Дюамель и Селин тоже были простыми солдатами, и это меня подбодряет!» [2; 195]. С тех пор никаких сведений о нем родные не получали. Позже и сестра Георгия Ариадна Эфрон, и его тетя Анастасия Цветаева отправляли запросы в Наркомат обороны. Однако ответ гласил, что Г. С. Эфрон не числится ни в списках раненых, ни в списках убитых, ни в списках пропавших без вести.

Только в 1973 году судьбой Георгия заинтересовался военный корреспондент, летчик Станислав Грибанов. В целях сбора сведений о боевом пути и обстоятельствах гибели Георгия Сергеевича Эфрона Грибанов вел переписку с Архивом Министерства обороны СССР, Военно-Медицинским музеем, бывшими солдатами и командирами 437 стрелкового полка, работниками медсанбатов и другими.

В результате этого поиска Грибановым было установлено, что 27 мая 1944 года Георгий Эфрон был зачислен в состав 7 стрелковой роты 3 стрелкового батальона 437 стрелкового полка 154 стрелковой дивизии, которая входила в состав 6-й армии I Прибалтийского фронта. В книге учета полка ему удалось обнаружить запись: «Красноармеец Георгий Эфрон убыл в медсанбат по ранению 7.7.1944 г.».

На этом след Георгия Эфрона исчез навсегда. Больше его следов в архивах не находили. Тот поиск нашел отражение в статье Грибанова «Строка Цветаевой», вышедшей в 1975 году в белорусском журнале «Неман» № 8 [3; 113-119].

Анастасия Цветаева высоко отозвалась об этой работе: «…В 1975 году в № 8 журнала «Неман» появилась статья подполковника С. В. Грибанова, проделавшего большую работу по следам Георгия Эфрона. Она называется «Строка Цветаевой»… Подполковник, военный корреспондент, любитель творчества Цветаевой, С. В. Грибанов поднял все сохранившиеся с тех лет документы, пересмотрев огромное количество бумаг, по многу месяцев сидел в военных архивах, нашел людей, в боях знавших Мура. Их отзыв: «В бою – бесстрашен»… В архиве ЦГАЛИ сестра Мура Аля оставила десятки документов и писем этого многотрудного поиска С. Грибанова» [4; 708-709].

Чуть позже Грибанов свои сведения о Георгии Эфроне передал Витебскому областному военкомату, а затем Браславскому районному военкомату.

Станислав Грибанов также направил запрос и в Друйский (ныне Друевский) сельский Совет. На его территории действительно была могила неизвестного солдата, погибшего в тот же день, что и Эфрон. Об этом и сообщили заявителю. Станислав Викентьевич хорошо понимал, что нет никаких оснований считать это захоронение могилой сына Цветаевой. И, завершая свой материал о Георгии Эфроне в августовском номере журнала «Неман» за 1975 год, писал:

«Деревня Друйка… Это ведь там в последнюю атаку поднялся Георгий! Умер солдат от ран, поставили ему санитары временный фанерный треугольник со звездой – и ушел полк на запад. Имя дожди размыли, ветер выветрил. А могилу люди сохранили. Может статься, что и не Георгий в ней – другой солдат» [5; 119].

начало::продолжение::окончание

Георгий Эфрон. 1941 г.

Стихи к сыну

1

Ни к городу и ни к селу -
Езжай, мой сын, в свою страну, -
В край — всем краям наоборот! -
Куда назад идти — вперед
Идти, — особенно — тебе,
Руси не видывавшее
Дитя мое… Мое? Ее -
Дитя! То самое былье,
Которым порастает быль.
Землицу, стершуюся в пыль,
Ужель ребенку в колыбель
Нести в трясущихся горстях:
«Русь — этот прах, чти — этот прах!»
От неиспытанных утрат -
Иди — куда глаза глядят!
Всех стран — глаза, со всей земли -
Глаза, и синие твои
Глаза, в которые гляжусь:
В глаза, глядящие на Русь.
Да не поклонимся словам!
Русь — прадедам, Россия — нам,
Вам — просветители пещер -
Призывное: СССР, -
Не менее во тьме небес
Призывное, чем: SOS.
Нас родина не позовет!
Езжай, мой сын, домой — вперед –
В свой край, в свой век, в свой час, — от нас -
В Россию — вас, в Россию — масс,
В наш час — страну! в сей-час — страну!
В на — Марс — страну! в без-нас — страну!

Марина Цветаева
Январь 1932 г.

© 2011-2026 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)

.