![]() |
![]() |
|
«Я обращаюсь с
требованьем веры / И с просьбой о любви» Шестнадцатилетний мальчик не позволяет себе ни единой жалобы, ни единой эмоции… По крайней мере, на бумаге…Это далеко не чёрствость, равнодушие – это, может быть, некое шоковое состояние ребёнка не осмыслившего потерю, не осознавшего, что он остался один, что матери больше нет, а ещё — полное доверие к той, которая сказала: попала в тупик, больше не могу, дальше было бы хуже. Которая, почувствовав, что больше не в состоянии ничего сделать для сына, решила освободить его от себя вот таким способом. Не только освободить, но и внушить ему уверенность, что это решение было единственно правильным. В литературе по цветаеведению выделяется три версии ухода Марины Ивановны: первая говорит о том, что она сделала это, спасая или, по крайней мере, облегчая жизнь своего сына. Убедившись, что репутация «белогвардейки» распространяется и на него, Марина Ивановна решает избавить Георгия от притеснений и лишений, избавить, освободив от себя… Она надеялась, что сыну помогут… Но и предсмертная просьба Марины Ивановны, адресованная поэту Николаю Асееву и его семье — взять к себе Мура и воспитать его как сына- выполнена не была. Другая версия наиболее аргументирована цветаеведом Марией Белкиной, которая считает, что Марина Ивановна к уходу из жизни была внутренне давно готова, о чём свидетельствует множество её стихотворений и дневниковых записей. Кроме этого Белкина вносит мотив душевного нездоровья Цветаевой, обострившийся с начала войны. Исследователь опирается при этом на свои личные впечатления. И наконец, в последние годы появилась третья версия гибели поэта, точнее — убийства, согласно которой роковая роль отводится органам НКВД. Подтверждение этой версии мы находим в книге Кирилла Хенкина «Охотник вверх ногами…», в книге Татьяны Костандогло «Пятый воздух», подобная версия была высказана и Наталией Савельевой и Юлием Пустарнаковым (Москва), журналистами, независимыми исследователями жизни и творчества Цветаевой. Один из номеров издающегося ими альманаха «Под сенью оливы» так и называется «Пора гасить фонарь…» (Версия гибели Марины Цветаевой). Как бы то ни было — её уход из жизни всё более представляется неоднозначным, всё менее — самоубийством, даже, если доведённая до крайности, петлю себе на шею накинула сама. Вспоминаются строки Евгения Евтушенко из стихотворения «Елабужский гвоздь»: …Есть лишь
убийства на свете — запомните. Марина Цветаева — большой поэт, и вклад ее в культуру русского стиха ХХ века значителен. Наследие её велико и труднообозримо. Ее не впишешь в рамки литературного течения, границы исторического отрезка. Она необычайно своеобразна и всегда стоит особняком. Иосиф Бродский так писал о Марине Ивановне: «Цветаева – поэт чрезвычайно искренний, возможно, самый искренний в истории русской поэзии. Она ни из чего не делает тайны. Цветаева-поэт тождественна Цветаевой-человеку; между искусством и существованием для неё не стояло ни запятой, ни даже тире: Цветаева ставила там знак равенства. Крупнее Цветаевой в нашем столетии нет поэта». Марина Ивановна Цветаева ушла…Но осталось ее Слово, ее Душа – поэзия, прозаические произведения, статьи, письма и дневники. Множество песен и романсов на её стихи написано разными композиторами, а сколько их еще будет! В далёком и счастливом для Цветаевой 1913 году в Коктебеле были написаны удивительно пророческие строки: Моим стихам, написанным так рано, Ворвавшимся, как маленькие черти, Разбросанным в пыли по магазинам, И сегодня мы с уверенностью можем сказать — стихам Марины Ивановны Цветаевой настал черёд! Марина Жарикова,
заведующая отделом научно-просветительской работы КРУ КЭИКЗ
«Киммерия М.А.Волошина». Статья опубликована в трех изданиях: |
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
|
© 2011-2026 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна) |
|
|
||||||||||||||||||||||||||||||||
|
|||||||||||||||||||||||||||||||||||