назад::далее::список публикаций

Анна Ахматова и Борис Пастернак: из истории взаимоотношений

Борис Пастернак по своему характеру, человек, который всегда приходил на помощь близким. В свое время он помогал цветаевско-эфроновской семье (Марине и Анастасии Цветаевым, Ариадне Эфрон). И когда, Борис Леонидович узнал в октябре 1932 года о болезни Ахматовой, передал 500 рублей мужу Анны Андреевны Николаю Пунину и хлопотал о помещении ее в больницу.

«Набравшись храбрости, хочу просить лично Вас, Николай Николаевич, чтобы в этих делах Вы не ограничивали допуска нас, посторонних, одними теми минутами, когда Анна Андреевна находится в опасности, что в отношеньи общества было бы как-то страшно и нечеловечно. Поправка и отдых Анны Андреевны потребуют еще больших забот, нежели болезнь, и сколько найдется людей, для которых сознанье, что они хоть чем-нибудь могут быть ей полезны, составит счастье», — писал он Николая Пунину в письме от 19 октября 1932 года. Эти деньги послужили причиной размолвки Ахматовой с Пастернаком. Потом она вернет деньги, продав перед этим свой архив.

В свое время Борис Пастернак хлопотал за мужа и сына Ахматовой, после их ареста в 1935 годом. Вместе с письмом Анны Андреевны (тогда Михаил Булгаков помог Ахматовой составить письмо Сталину с просьбой об облегчении участи мужа и сына) Иосифу Илларионовичу Сталину отнес в Кремль и свое:

«Дорогой Иосиф Виссарионович, 23-го октября в Ленинграде задержали мужа Анны Андреевны, Николая Николаевича Пунина, и ее сына, Льва Николаевича Гумилева. Однажды Вы упрекнули меня в безразличии к судьбе товарища. Помимо той ценности, которую имеет жизнь Ахматовой для нас всех и нашей культуры, она мне дорога и как моя собственная, по всему тому, что я о ней знаю. С начала моей литературной судьбы я свидетель ее честного, трудного и безропотного существования. Я прошу Вас, Иосиф Виссарионович, помочь Ахматовой и освободить ее мужа и сына, отношение к которым Ахматовой является для меня категорическим залогом их честности. (Преданный Вам Пастернак.)».

Анна Ахматова в своем письме она пишет: «Глубокоуважаемый Иосиф Виссарионович, зная Ваше внимательное отношение к культурным силам страны и, в частности, к писателям, я решаюсь обратиться к Вам с этим письмом. 23 октября в Ленинграде арестованы НКВД мой муж Николай Николаевич Пунин (профессор Академии художеств) и мой сын Лев Николаевич Гумилев (студент ЛГУ). Иосиф Виссарионович, я не знаю, в чем их обвиняют, но даю Вам честное слово, что они ни фашисты, ни шпионы, ни участники контрреволюционных обществ. В Ленинграде я живу очень уединенно и часто подолгу болею. Арест двух единственно близких мне людей наносит мне такой удар, который я уже не могу перенести. Я прошу Вас, Иосиф Виссарионович, вернуть мне мужа и сына, уверенная, что об этом никогда никто не пожалеет. Анна Ахматова. 1 ноября 1935».

На что последовала резолюция Иосифа Сталина: «… Освободить из-под ареста и Пунина, и Гумилева и сообщить об исполнении. И. Сталин».

На следующий день Николай Пунин и Лев Гумилев были отпущены. В мемуарах литературовед Эмма Герштейн пишет: «4 ноября Ахматова получила телеграмму из Ленинграда — от освобожденных Пунина и Гумилева. В Москве ее поздравляли с «царской милостью». В стихотворении «Поэт» (Борис Пастернак) Ахматова выразила свою признательность (см. Приложение №2)

Послевоенные годы — время большой духовной близости Пастернака и Ахматовой. В начале апреля 1946 года в Колонном зале, в Доме литераторов и Университете проходили их совместные вечера, прошедшие с большим успехом. Но все же было много недопонимания между Ахматовой и Пастернаком по поводу их главных произведений – «Поэмы без героя» и «Доктором Живаго». Главные произведения их жизни были совершенно непонятны друг другу, но их трепетное отношении к своим главным трудам жизни очень похоже. Пастернак никогда не уставал говорить о романе и пояснять его окружающим.

Как вспоминает супруга Бориса Пастернака, Ольга Ивинская, он никогда не скрывал даже не оконченную свою работу над романом. «Бывало, не дописав главы, он торопился рассказать мне ее будущее содержание.

— Боря, как можно писать, если все заранее рассказываешь? Я этого не понимаю, — удивлялась я.
— Нет, мне так даже легче! Я уже буду следовать рассказанному.

Едва накапливалось несколько глав, он охотно соглашался читать их».

Анна Андреевна, осенью 1949 года, присутствовала на одном из таких чтений. Пастернак с воодушевлением читал главы из «Доктора Живаго», после чего высказала свое мнение об услышанном Анна Андреевна.  «Помню, что она нашла прекрасным слог, прозу, лаконичную, как стихи. Но она считала, что литература должна поднимать своего героя над толпой — в традициях Шекспира, и не согласилась с Б.Л., будто Живаго — «средний» человек …», писала Ольга Ивинская.

Кроме того, Ахматова высказывалась о романе, как о «гениальной неудаче». Ахматову раздражали в романе фактические несоответствия — она помнила время, описанное в романе совершенно другим «это мое время, это мое общество, и я никого не узнаю». Б.П<астернаку> (см. Приложение №3)

назад::далее::список публикаций

Приложение №2

Поэт (Борис Пастернак)

Он, сам себя сравнивший с конским глазом,
Косится, смотрит, видит, узнает,
И вот уже расплавленным алмазом
Сияют лужи, изнывает лед.

Звенит, гремит, скрежещет, бьет прибоем
И вдруг притихнет, – это значит, он
Пугливо пробирается по хвоям,
Чтоб не спугнуть пространства чуткий сон.

За то, что дым сравнил с Лаокооном,
Кладбищенский воспел чертополох,
За то, что мир наполнил новым звоном
В пространстве новом отраженных строф,-

Он награжден каким-то вечным детством,
Той щедростью и зоркостью светил,
И вся земля была его наследством,
А он ее со всеми разделил.

Приложение №3

Б.П<астернаку>

Здесь все тебе принадлежит по праву,
Стеной стоят дремучие дожди.
Отдай другим игрушку мира — славу,
Иди домой и ничего не жди.

Приложение №4

Как птица мне ответит эхо. Б. П.

Умолк вчера неповторимый голос,
И нас покинул собеседник рощ.
Он превратился в жизнь дающий колос
Или в тончайший, им воспетый дождь.

И все цветы, что только есть на свете,
Навстречу этой смерти расцвели.
Но сразу стало тихо на планете,
Носящей имя скромное... Земли.

Словно дочка слепого Эдипа,
Муза к смерти провидца вела,
А одна сумасшедшая липа
В этом траурном мае цвела

Прямо против окна, где когда-то
Он поведал мне, что перед ним
Вьется путь золотой и крылатый,
Где он вышнею волей храним.

© 2011-2026 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)

.