Биография Марины Ивановны Цветаевой (Анна Саакянц, 1991)
Романтика, замешенная на трагедии Разлуки и Обреченности :: вперёд :: назад :: к содержанию

После девятнадцатого года Цветаева охладела к театру и больше пьес не писала. Ее талант взрослел и приобретал более строгое — психологическое и философское — содержание. Но была и другая романтика. Под влиянием неразрывно слитых исторических и личных обстоятельств: гражданской войны — и разлуки с мужем, полнейшей о нем неизвестности; поражения Добровольческой армии — и, значит, уверенности в гибели дела, которому служил Сергей Эфрон, и в гибели его самого,— в цветаевской лирике звучала нота, которую она обозначила сама: "Добровольчество — это добрая воля к смерти".

"Белая гвардия, путь твой высок: Черному дулу грудь и висок"; "Бури-вьюги, вихры.ветры вас взлелеяли, А останетесь вы в песне — белы-лебеди!" Во всем этом не было политики,— Цветаева вообще по складу натуры не могла быть политическим поэтом; в стихах ее звучала тоска по обреченному герою — идеальному и благородному Воину — и больше всего было здесь отвлеченной патетики и мифотворчества. Белая армия была у нее "лебединым станом", Дон — французской Вандеей.

Романтика, замешенная на трагедии Разлуки и Обреченности. Именно трагедийность появилась в стихах "Лебединого стана" (название книги, которая так и не была издана при жизни Цветаевой). И отныне одним из девизов поэта станет формула: "Прав, раз обижен". Права царевна Софья, некогда заточенная Петром в монастырь, и Цветаева провозглашает: "За Софью на Петра!" (последний мнится ей "родоначальником Советов"). Не политику, а романтическую защиту побежденных, поверженных, даже если они вчерашние враги,— вот что поэт всегда будет считать своим долгом.

Вторым руслом, по которому пошло развитие поэзии Цветаевой,— было народное, или, как она сама говорила, "русское". Оно обозначилось еще в 1916 году, и стихи этого типа с каждым годом все больше избавлялись от литературности, становились более естественными. К таким стихам, относятся, например, почти дословные записи "рассказов" владимирской няньки Нади: "И зажег, голубчик, спичку...". "Простите меня, мои горы!..", или гаданья цыганки, услышанного на улице. Или цикл стихов о Стеньке Разине, где Цветаева, следуя народной песне, по-своему трактует характер героя, делает его страдающим лицом: убитая персияночка снится Разину во сне: "И звенят-звенят-звенят-звенят запястья: — Затонуло ты, Степаново счастье!"— типично цветаевский упор на разлуке и горе атамана, а не на его лихости...

***

Об ушедших — отошедших -
В горний лагерь перешедших,
В белый стан тот журавлиный -
Голубиный — лебединый -

О тебе, моя высь,
Говорю, — отзовись!

О младых дубовых рощах,
В небо росших — и не взросших,
Об упавших и не вставших, -
В вечность перекочевавших, —

О тебе, наша Честь,
Воздыхаю — дай весть!

Каждый вечер, каждый вечер
Руки вам тяну навстречу.
Там, в просторах голубиных —
Сколько у меня любимых!

Я на красной Руси
Зажилась — вознеси!

Октябрь 1920 г.

© 2011-2026 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)

.