Возвращение Василия Дембовецкого :: читать дальше :: к началу
Как странно расставаться навсегда! - Держать в руке твою родную руку...

Знакомство с Максимилианом Волошиным состоялось, вероятнее всего, в Феодосии в 1912-1913 годах.

К этому времени у Дембовецкого были собраны стихи на целый сборник. Он с благодарностью относился к критическим замечаниям коллег: слушал и пытался быть услышанным.

На городских литературных вечерах, проводившихся в Феодосии довольно регулярно, он читал свои стихи. Об одном из вечеров, в котором участвовали Дембовецкий и жившие тогда в Феодосии сестры Цветаевы, вспоминает Анаста¬сия Ивановна Цветаева. Это был вечер в Азово-Донском банке. Сестры читали в унисон, «сиянье восторженных лиц, ...а за окнами — шум моря...

Еще не смолкли голоса восхищения, внимания, растроганности, когда Марина, смущенно улыбаясь, ищет взглядом Дембовецкого: «Теперь вы. Вы обещали». И он, встав, вдруг изменился, весь собирается с мыслями. Стоит, строгий. И он начинает читать. Он, конечно, читал несколько стихотворений, мы просили, но я запомнила одно — и Марина его тоже запомнила, и любила нежно, как что-то свое.

И я помню его через шестьдесят лет. И я помню голос: не тембр, не низкий или высокий, а голос души мужской:

Как странно расставаться навсегда!
Держать в руке твою родную руку...

В фондах Дома-музея М.А.Волошина сохранилось фото 1910-х годов: Анастасия Цветаева с сыном в Феодосии. На обороте — автограф стихотворения Дембовецкого «Как странно расставаться навсегда», сделанный рукой Анастасии Ивановны...

В те годы, похоже, Дембовецкий принимал участие в литературных вечерах часто. Газета «Южные ведомости» 18 октября 1913 года сообщала о вечере «Поэзия и музыка», который был устроен Обществом приказчиков Феодосии. В числе выступивших назывались Волошин, Дембовецкий (декламация), сестры Цветаевы.

Поэтическую часть вечера газета оценила критически: «К манере чтения колонии наших поэтов и поэтесс надо, конечно, привыкнуть. Это манера не театральная, а комнатная. По законам сцены, так читать нельзя. Вот почему насмешники (где их нет?) окрестили объединенную группу поэтов «колонией замогильных декламаторов». Немножко они, в самом деле, того... злоупотребляют заунывностью декламаторских ноток. Точно выстроились они все на паперти, вытянули руки и просят подаяния... Жалостливо, но однообразно. Публика — она поиронизировать любит. И когда г-н Донской читал:

«Мы, поэты, не можем любить!»
— какая-то фабричная девица в сердцах воскликнула:
«А почто ты ухаживаешь, окаянный?!»

Любопытно, что в процитированном отрывке указан некто «г-н Донской», читавший стихи Дембовецкого. Похоже, газета опустила настоящее имя поэта из уважения к авторитету Дембовецкого-педагога.

Мёд и сливки

Я в детстве радостном любил
Тягучесть липового меда
И в сливках матовых топил
Кристаллы солнечного сота.

А сливок пенистая стынь
Была на кружева похожей
И пахла мне росой пустынь
И зарослями придорожий.

Я поднимал лучистый нож
И отсекал им ломтик сота.
И губ ликующая дрожь
Была предчувствием чего-то.

В томительно раскрытый рот
Я нес сияющие струи,
И в сливках были поцелуи,
И в поцелуях – нежный мед!

Он закрывал мои глаза
Блаженством, памятным подростку.
И по щеке ползла слеза
К зубами стиснутому воску.

О, полнота таких минут.
О, жизнь, о трепетанье тела!
Лишь вас тогда душа хотела,
Лишь вас мне пусть на миг вернут.

© 2011-2026 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)

.