Переписка К. Ф. Богаевского (1904-1941 годы)
Письмо №73 :: назад::вперёд::к содержанию

73

С. Н. Дурылину
Феодосия, 2 октября 1939 г.

Милый и дорогой Сергей Николаевич! Думали — летом увидеть Вас с Ириной Алексеевной у себя, но этого, к сожалению не случилось, как не удалась возможность повидать Вас в Болшеве во время краткого моего пребывания в Москве этим летом. На обратном пути из с. Троицкого (17 верст от Серпухова) я прожил в Москве всего несколько дней да и те ушли в хлопотах и поисках художественного материала, который мне нужно было во что бы то ни стало достать, иначе моя работа в Крыму должна была бы остановиться, а у меня было намерение навестить Вас, да вот не вышло. Кроме того, я, как водится, всегда чувствую себя в Москве из рук вон плохо, как бы перед приступом серьезного заболевания [...] Спасибо, Сергей Николаевич и Ирина Алексеевна, за Ваш зов в Болшево. Быть может, в будущем году это и удастся нам осуществить, если конечно мир не пойдет вверх тормашками, когда собственная крыша может оказаться наиболее удобным прикрытием от всяческих невзгод [...].

Если мы и соберемся к Вам, то это едва ли будет возможно сделать весной, скорее всего—летом, если конечно Вы будете дома. В этом году мне так и не удалось поработать на Севере, как намечал себе. Поездка в с. Троицкое была только вроде рекогносцировки куда звали мои друзья поработать. Места на Пратве с чудеснейшими вербами, каких я не видал и в Тарусе, действительно прекрасны, но я был там всего неделю без красок и без альбома. Там кроме того большой запущенный парк с высоким, прекрасным, но к сожалению разрушающимся памятником-обелиском на холме, — в стиле памятников на панно Гюбер Робера [178],— поставленный в память пребывания в этом поместье Е. Р. Дашковой [179] — Леди Гамильтон. Сама Дашкова погребена в храме того времени. Заглянул как-то через решетку окна в алтарь: на полу валяются ризы, ободранные иконы, поломанные подсвечники и проч. церковная утварь. Из построек того времени тоже почти что ничего не сохранилось в целости; колоссальной толщины стены разворочены, точно их взрывали динамитом (какие понадобились усилия, чтобы руками разворотить массивы сцементированного кирпича!). [...]

Была еще недавно тут и мельница, был и электрический свет от нее, но плотину прорвало и вот год уж мельница стоит, не работает, света также нет, а, как говорят — сущие пустяки все это вновь восстановить,— но дело ни с места![...] Почему-то в деревне остались одни бабы, мужика редко где увидишь; в прилегающих деревнях тоже самое. Когда спрашиваешь баб — куда подевались их мужья, они со злобой отвечают: «А ну их, хоть бы они провалились совсем!»[...] А природа кругом чудесная и дела ей нет до житья-бытья человеческого[...]

После Москвы собирались ехать в Судак, этюдники, краски, холст — все было уложено, но тут началась мобилизация, автомобильный транспорт стал и добраться в Судак уже не было никакой возможности. С горя, решили с Ж[озефиной] Густавовной прокатиться на теплоходе до Батуми и обратно, что и проделали, благо, погоды стояли чудесные и море, как зеркало. Удовольствие от поездки получили полное. Днями тянулись перед нами в серебряной дымке берега Кавказа, в некоторых местах напоминавшие мне благосклонные берега Италии. Пейзаж Сухума точно пейзажный фон в картине мастера Возрождения. Весь путь нас сопровождали веселые стада дельфинов; как некогда они играли вокруг трирем Аргонавтов, так и теперь беззаботно плещутся вокруг современного теплохода. Об этой прогулке вспоминаешь теперь, как о быстро промелькнувшем чудесном сне. Лето прошло, а я ровным счетом ничего не делал, все жду пока Аполлон потребует меня «к священной жертве »[...]

Ну будьте здоровы и бодры, дорогой Сергей Николаевич. Искренний привет Ирине Алексеевне.

Любящий Вас К. Богаевский.
Архив С. Н. Дурылина, Москва.

--

© 2011-2026 KWD (при использовании материалов активная ссылка обязательна)

.