Светлана Алексиевич У войны не женское лицо

52

Из Минска эвакуировалась. Привезли нас в Саратов. Там я в колхозе работала. Вызывает меня председатель сельсовета.

        – Я думаю о тебе, девочка, все время.

        Я удивилась:

        – А что вы, дяденька, думаете?

        – Если б не эта проклятая деревяшка! Все это проклятая деревяшка…

        Стою, ничего не понимаю. Он говорит:

        – Прислали бумагу, надо двоих на фронт, а мне некого послать. Сам бы пошел, да эта проклятая деревяшка. А тебя нельзя: ты эвакуированная. А может, пойдешь? Две девчонки у меня: ты да Мария Уткина.

        Мария была такая высокая, девка что надо, а я какая? Я маленькая…

        – Пойдешь?

        – А мне обмотки дадут?

        Мы были оборванные: что мы там успели с собой взять!

        – Ты такая хорошенькая тебе ботиночки там дадут.

        Я согласилась.

        …Сгрузили нас с эшелона, за нами приехал дядька, здоровый, усатый, и никто с ним не поехал. Не знаю почему, я не спрашивала, я такая была, что не активистка, первая никуда не лезла. Не понравился нам дядька. Потом приезжает красивый офицер. Кукла! Он уговорил, и мы поехали. Приехали в часть, а там этот усатый дядька, смеется: „Ну, что, курносые, со мной не поехали?“

        Майор вызывал нас по одной и спрашивал: „Что ты умеешь делать?“

        Одна отвечает: „Коров доить“. Другая: „Картошку дома варила, маме помогала“.

        Вызывает меня:

        – А ты?

        – Стирать умею.

        – Вижу, девка хорошая. Если бы ты варить умела.

        – Умею.

        Целый день варю еду, а приду ночью – солдатам постирать надо на посту два часа стою. Мне кричат: „Часовой! Часовой!“ – а я ответить не могу – сил нет.

        Всю войну думала: приду, расскажу папе с мамой, как мне было тяжело. А приехала, некому рассказать: папу с мамой фашисты расстреляли. У меня все родные погибли…»

        Вспоминает санитарка Александра Иосифовна Мишутина:

        «Направили нас на шестимесячные курсы при фельдшерскоакушерской школе. Нас сто девчат было… Там и повара, санитарки – все там. После окончания курсов шли пешком на станцию, оттуда должны были по санпоездам распределять. На нас платья гражданские, платочки, в косах бантики… Встретил нас генерал, приказал остановить свою машину, спрашивает: „А это что за голубая дивизия?“

        Попала я не на передовую, а в армейский госпиталь при двадцать второй армии. И я, которая до войны не могла разжечь примус, я работала в санпропускнике. Раненые прибывают, мы их сортируем, одеваем, раздеваем, бреем, моем. Они же беспомощные. Вся грязная работа на нас. Оно на нас все навалилось: и стыд, и страдания человеческие, грязь вся эта, вши…»

        Из рассказа Светланы Николаевны Любич, в войну сандружинницы, а сейчас преподавательницы Белорусского государственного университета имени В.И. Ленина:

        «Ездила я на санпоезде. Помню, первую неделю проплакала: ну, вопервых, без мамы, а вовторых, оказалась на третьей полке, где теперь багаж кладут. Там была моя „комната“.

        – В каком возрасте вы ушли на фронт?

        – Я училась в восьмом классе, но до конца года не дотянула. Убежала на фронт. Все девчонки на санпоезде моего возраста были.

        – В чем заключалась ваша работа?

        – Мы ухаживали за ранеными, поили, кормили, подать судно – это все наша работа. Со мной вместе одна девушка постарше дежурила, она меня первое время щадила: „Если будут утку просить, ты меня зови“. Раненые тяжелые: у кого руки, у кого ноги нет. Я первый день звала ее, а потом – она же не может весь день со мной быть и всю ночь – осталась я одна. И вот меня зовет раненый: „Сестричка, утку!“

        Я протягиваю ему утку и вижу, что он ее не берет. Смотрю: у него нет рук. В мозгу гдето пронеслось, както я сообразила, что надо делать, но несколько минут стояла и не знала, как быть. Вы меня понимаете? Я должна была помочь… А я не знала, что то такое, я еще этого не видела. Этому даже на курсах нас не учили…»

       

        На войне не только стреляют, бомбят, ходят в рукопашную, роют траншеи – там еще стирают белье, варят кашу, пекут хлеб. «Там горы нашей бабьей работы», – сказала санитарка Александра Иосифовна Мишутина. Чтобы солдат хорошо воевал, его надо одеть, обуть, накормить, обстирать, иначе это будет плохой солдат. В военной истории немало примеров, когда грязное и голодное войско терпело поражение только потому, что оно грязное и голодное. Армия шла впереди, а за ней «второй фронт» – прачки, хлебопеки, повара. Сама того не подозревая, Александра Иосифовна подсказала мне мысль отыскать воевавших женщин и этих профессий.

        …Удивленно и растерянно встретила меня Александра Семеновна Масаковская, в войну рядовая, повар:

        «Мы не стреляли. Я не стреляла. Кашу солдатам варила. За это дали медаль. Я о ней и не вспоминаю: разве я воевала? Кашу варила, солдатский суп. Тягала котлы, баки. Тяжелыетяжелые… Командор, помню, говорил: „Я бы пострелял эти баки… Как ты рожать после войны будешь?“ И однажды взял все баки – пострелял. Пришлось в какомто поселке искать баки поменьше.

        Придут солдатики с передовой, отдых им дадут. Бедненькие, все

 
<< [Первая] < [Предыдущая] 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 [Следующая] > [Последняя] >>

Результаты 52 - 52 из 106

  • Фан сайт Нелли Уваровой - биография, интервью, фотографии.

    © При копировании материалов с сайта, активная гиперссылка на сайт обязательна

Яндекс цитирования