НЕЛЛИ УВАРОВА: Артисты в чем-то ущербные люди


     В сегодняшнем кинематографе, быть может, как никогда, много новых лиц. Молодые, выражаясь языком одной популярной пьесы, - это другие. Они по-новому смотрят на жизнь, иначе выходят замуж (если контракт с продюсером запрещает, к примеру, появляться на публике вне образа персонажа идущего сериала, прикрываются при помощи охранников зонтами), но при этом по-настоящему относятся к избранной профессии. Они очень разные, и условия для старта у них непохожие, но на экране во все времена только один фактор являлся и является определяющим - мера таланта. Наши герои, начинающие жизнь в искусстве, как нам кажется, многое обещают.  

       - Нелли, а как вы оказались во ВГИКе?     
     - С детства мне приходила в голову мысль, что хорошо бы стать актрисой. Но поскольку я считала, что в детстве такие мысли посещают всех, - девочек особенно, - то вплоть до 11-го класса я их от себя гнала. Думала, что это несерьезно, что это со всеми случается. Сначала все хотят быть актерами, а потом становятся журналистами, экономистами, юристами и так далее. Но я все же позволяла себе активно заниматься творчеством: в школе, в спорте, в музыкальной школе - везде я хваталась за какие-то игровые моменты, и мне это было интересно. Словом, разрешала себе побаловаться, но не очень серьезно. А уже потом, в 11-м классе, когда встал вопрос, куда поступать, решила попробовать. Видимо, ничто другое не могло меня так захватить, и настал момент, когда нужно себе в этом признаться. И с того момента, как я призналась себе в том, что это серьезно, все остальные вопросы отпали. Я не советовалась с родителями, а просто сказала о своем решении. И с этого момента уже делала все, чтобы оказаться во ВГИКе, в профессии. 

     - Сравнительно недавно вы озвучивали фильм, посвященный Марине Цветаевой, который стал лауреатом нескольких кинопремий и фестивалей. Согласились на эту работу ради того, чтобы еще больше углубиться в профессию, или ради Цветаевой?
     - Этот фильм - просто подарок! В один прекрасный день раздался звонок, и меня спросили, не хочу ли я озвучить фильм "Страсти по Марине". Думала, что это обычный кастинг, и поехала, потому что тема мне очень важна. А получилось так, что приехала и в тот же день начала работать. На премьере в Доме кино, когда я посмотрела все в целом, хотелось плакать. Ведь в кино, как и в театре, главное - найти тему, а эта тема мне интересна.

     - В последнее время вы вплотную ощутили все прелести профессии киноактрисы. Доставляют ли вам творческое удовлетворение съемки в сериале "Не родись красивой"? Не получился ли - по внутренним ощущениям - "первый блин комом"?
     - Мне бы не хотелось оценивать самой то, что в результате получается. Но смело могу сказать, что работа в этом сериале мне интересна, что получаю огромное удовольствие от самого процесса съемок. Находиться на одной площадке с такими прекрасными актерами, как мой мастер Георгий Тараторкин, Ирина Муравьева, Михаил Жигалов, - это большой подарок!

     - Наверное, тяжело сниматься сутками, практически без отдыха?
     - Да, но когда мне интересно, я забываю о времени, а здоровье, надеюсь, не подведет.

     - Некоторые актеры говорят, что сериалы - это поточное производство, что здесь нет места для настоящего творчества...
     -  Нет, нет и нет! Когда собираются актеры для того, чтобы заниматься творчеством, их ничего не остановит! А мне кажется, что у нас собралась очень хорошая команда, я не буду всех перечислять, но с каждым из них встреча на площадке - чудо!

     - Появился ли у вас вкус к кино, собираетесь ли в будущем активно сниматься?
     - Да! Мне бы не хотелось заглядывать в будущее и строить планы, но надеюсь на интересные встречи с кино!

     - Как смотрит на это художественный руководитель вашего театра Алексей Бородин?
     - Я ему очень благодарна за то, что он позволил мне попробовать себя в этом жанре, и, конечно, надеюсь оправдать его доверие. Правда, он в дни премьеры был на гастролях и не смотрел ни одной серии, но час расплаты близок...

     - Теперь вы многое знаете и о плюсах, и об издержках своей профессии. В чем они, на ваш взгляд, состоят?
     - Еще в институте и тем более сейчас я поняла, насколько это трудно. Это - серьезная профессия, требующая очень больших затрат, не только физических, но и моральных. Вот здесь и начинаются издержки. Потому что это профессия, которая поглощает человека целиком. До поступления во ВГИК я была очень общительна. Сейчас существует строгий отбор, потому что посвящать себя чему-то еще, кроме театра, очень сложно. Сложно хотя бы потому, что у меня большая семья: братья, сестры и у них уже семьи, - и им зачастую бывает трудно меня понять. Простой пример: я не смогла поехать на свадьбу брата, потому что играла спектакль. Для меня это - закон, и в этот вечер я, как всегда, должна была выйти на сцену. Может, немного более возбужденной, чем обычно. Потому что знала, что мой брат женится и что этот спектакль посвящен ему - пусть даже об этом, кроме меня, больше никто не подозревает. И для меня это стало событием! А для семьи было не так легко понять, почему все отложили свои дела, а я - нет...

     - То есть из вашей жизни постепенно уходит то, что не имеет отношения к профессии?
     - С этим трудно примириться, но так и есть. И я начинаю уже задумываться о том, что артисты в чем-то ущербные люди. Потому что в жизни нужно иметь много альтернатив. И те люди, у которых это получается, наверное, по-настоящему счастливы. Они могут переключаться с работы на семью, потом - на отдых, занятия спортом. Я стремлюсь не потерять каких-то "параллельных жизней". Хотя в итоге прихожу к тому, что все отпадает само собой. Сначала это болезненно, потом - менее, потом еще меньше. Ты постепенно понимаешь, что люди не могут тебя понять и уходят из твоей жизни. И ты остаешься одна. Это - издержки профессии, и никуда от этого не денешься.

     - Чем вас так привлекла пьеса "Правила поведения в современном обществе"?
     - Мне очень нравится думать об этой пьесе, о нашем спектакле, о моей роли. И даже больше думаешь не перед началом спектакля, а после него. Важно, что зритель иногда сам расставляет акценты, невзирая на наши договоренности с режиссером. Мы с этим столкнулись и смирились. Например, если аудитория в основном молодая, то ее больше интересует свадьба, выбор жениха и невеста. Если же зритель старше сорока, то ему ближе совсем другие моменты: как супруги прожили 25 лет и празднуют серебряную свадьбу. Или не прожили и разошлись: как это случилось и почему. Или рождение ребенка... В зале однажды была молодая беременная женщина. Перед началом, когда собирались зрители, я ее заметила: она прошла мимо меня со своим спутником. И конечно, этот спектакль был посвящен только ей, потому что я с большим трепетом отношусь к таким вещам. И даже если я не смотрела в ее сторону, все равно посыл был только "в нее". Спектакль начинается с фразы "Когда ребенок рождается мертвым"... Но мне не хотелось этого говорить, потому что я понимала, что для нее главное сейчас - это рождение ребенка. И мне хотелось сказать, что все будет хорошо, что с нею ничего плохого не случится.

     - Вы и в жизни такая: сразу вступаете в контакт с человеком или для этого нужны сцена и предлагаемые обстоятельства?
     - Нет, в жизни я не так быстра в реакциях. Даже если мне на улице надо спросить который час, я пропущу человека три, и только потом решусь. Потому что на улице все спешат, им не до тебя. А если надо задать какой-то еще более сложный вопрос, то тут надо проявить еще больше усилий и решимости. А на сцене мне легко.

     - "Три сестры" - это первая проба большой драматургии, Чехова в вашей жизни?
     - Да, если говорить о целом спектакле. Мне была интересна роль Ирины, хотя поначалу я совершенно ничего не понимала. Думала: что ж это за человек такой?! Но на одном из последних спектаклей меня посетила мысль: "Так это ж про меня!" А раньше казалось, что она - очень далекий от меня персонаж.

     - А что вам в Ирине не нравится?
     - На репетициях я пыталась вспомнить кого-то из моих знакомых, кто был бы похож на Ирину. И, наконец, вспомнив, поняла, что тот человек мне не нравится. В нем много разрушительной силы...
Ведь она же не уберегла Тузенбаха! И это то, с чем мне придется жить дальше.

     - Работа с Декланом Доннелланом - просто очередной спектакль или новая ступень в освоении театра?
     - Безусловно, новая ступень. Вообще, каждый режиссер в моей жизни был такой ступенью. И иначе быть не может. Новая работа - это новый опыт. Всегда начинается с того, что ты хватаешься за голову и не знаешь, как с этим быть. А потом находишь общий язык и с режиссером, с партнерами и персонажем, и постепенно все "вырастает".
     Моя внутренняя позиция - стараться услышать режиссера. И я думала, что хорошо слышу. Но слышать - это вовсе не означает услышать. Этот момент меня очень беспокоил, потому что казалось, что надо сразу показать, на что ты способна, выдать результат. Особенно человеку, который тебя не знает. Но потом я поняла, что работа - это процесс: сегодня может что-то не получиться, завтра получится. И не надо каждый день сдавать экзамены. Тогда вдруг все стало слышаться, видеться и пониматься.
     Буквально сразу Доннеллан устраивал прогоны. Текст все знали на первой же репетиции. Мы "болтались" в вымышленной декорации, и казалось, что все в твоих руках. А потом все как-то хитро стало выстраиваться. И ты сам не понимал порой: твоя ли это воля или режиссера. И, в конце концов, все сложилось в такую довольно прочную "конструкцию". Он давал нам возможность импровизировать, но потом строго отсекал ненужное.
     Доннеллан расставлял акценты, а как их связать, как от этого перейти к следующему, - мое внутреннее дело и мы это даже не всегда обсуждали. Говорили об этом только тогда, когда я серьезно на чем-то "спотыкалась". Тогда я взывала к нему: "Помоги, Деклан!"
     Наши репетиции начались на Селигере. Жили в лесу, даже деревни рядом не было, мобильные телефоны не работали! И это абсолютно правильный ход Доннеллана: мы волей-неволей так вцепились друг в друга, так много общались, и в результате, что называется, абсолютно "сошлись характерами".

     - А потом в жизни вашей маленькой труппы был Париж. Там сложнее играть, чем в России?
     - Как оказалось, легче. У нас зритель очень подготовленный к Чехову. Он приходит со своим отношением ко всему: к пьесе, автору, режиссеру, актерам, то есть с определенным клише. Он не готов "освободить" свою голову и участвовать в совместном творчестве. А в Париже зрители приходили посмотреть великого русского классика, его великую пьесу с русскими артистами да еще в постановке знаменитого англичанина. И они более благодарные.

     - В самой пронзительной сцене у Ирины прорывается мощная, открытая эмоция. Вам самой такое в жизни свойственно?
     - Да, но я себе редко позволяю такое. Я уже достаточно взрослый человек и должна думать, как это может отразиться на моих близких. Поэтому так высвобождать энергию - непозволительная роскошь.

Беседу вел Павел ПОДКЛАДОВ  

 
  • Фан сайт Нелли Уваровой - биография, интервью, фотографии.

    © При копировании материалов с сайта, активная гиперссылка на сайт обязательна

Яндекс цитирования