Ингмар Бергман - Персона

18

на попечение кормилицы и родственников, а Элисабет Фоглер смогла встать с постели и вернуться в театр. Фотография: прищуренные недоверчивые глаза, вытянутая худенькая шея, одно плечо выше другого, на лице — немой вопрос, неуверенность. Альма продолжает говорить: — Но страдания на этом не кончились. Малыш проникается необъяснимо страстной любовью к матери. Я защищаюсь, защищаюсь отчаянно, потому что чувствую, что не могу ответить ему ничем. Чувство это не покидает меня ни на мгновение. Мне так больно, невыносимо больно. Угрызения совести терзают меня постоянно. Я пытаюсь что-то сделать. Но все мои попытки неуклюжи, и ничего, кроме мук, общение с мальчиком мне не приносит. Я не могу, не могу, не нахожу в себе ничего, кроме холода и безразличия, а он смотрит на меня с такой любовью и нежностью, что мне хочется ударить его, только бы он оставил меня в покое. Мне отвратительны его пухлые губы, уродливое тельце, влажные молящие глаза. Он кажется мне омерзительным, и мне страшно. Альма слышит, что голос, срывающийся с ее губ, все еще звучит. На минуту она останавливается, пытается уклониться от взгляда Элисабет. Потом быстро-быстро произносит: — Я чувствую иначе, чем ты, думаю не так, как ты, я — это не ты, я должна помочь тебе. Я — сестра Альма. Я не Элисабет Фоглер. Элисабет Фоглер — это ты. Я бы хотела, чтобы… Я люблю… У меня нет… Альма замолкает, быстро оглядывает себя: да, это она, она и в то же время — Элисабет Фоглер. Разделить их невозможно, да это уже и не так важно. Элисабет издает короткий глухой смешок. — Попытайся услышать, — шепчет Альма. — Умоляю тебя. Ты слышишь, что я говорю? Попытайся ответить. Элисабет поднимает голову. Лицо ее, покрытое испариной, беззащитно. Она медленно кивает. Фру Фоглер. Ничего, ничего, нет, ничего. Альма. Ничего. Фру Фоглер. Вот и хорошо. Так и должно быть. Элисабет Фоглер снова роняет голову. Альма отпускает ее руки. Элисабет медленно оседает. Альма подносит руки к пересохшим губам. Потом темнота. 24. Доктор сидит за письменным столом, она с трудом скрывает торжество. Оборачивается к зрителям. Доктор. В начале декабря Элисабет Фоглер вернулась домой и в театр. И там, и там ее ждала теплая встреча. Я была уверена, что она вернется. Молчание было одной из многих ее ролей. Прошло время, нужда в молчании отпала, и Элисабет с ним распрощалась. Конечно, трудно анализировать внутренние мотивы. Особенно когда речь идет о такой сложной душевной организации, как у фру Фоглер. Но я готова держать пари, что все дело в сильно развитой инфантильности. Конечно, тут есть и другие причины: фантазия, чувствительность, может быть, и настоящий ум. (Смеется.) На мой взгляд, современному художнику действительно нужно быть инфантильным. Доктор очень горда своими рассуждениями, особенно последним. 25. Серый рассвет. Падает снег, море темно и неподвижно. В полной тишине бредет Альма. Проезжает старик с электропилой и топором. Тишину разрезает страшное завывание, с которым пила вонзается в стволы деревьев. Альма приглашает его пообедать и выпить кофе. Они обмениваются парой теплых и необязательных фраз. Альме многое предстоит обдумать и сделать. Она говорит себе: — Вот уже несколько дней я в полном одиночестве хожу и обдумываю письмо. И знаю, что никогда его не напишу. Вчера я разобрала твой письменный стол. Нашла карточку семилетнего мальчика. На нем кепка, шорты, гольфы, нарядный плащик. Лицо его побледнело от ужаса, черные глаза широко раскрыты. Руки высоко подняты над головой. За ним с одной стороны видны мужчины и женщины

 
<< [Первая] < [Предыдущая] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [Следующая] > [Последняя] >>

Результаты 18 - 18 из 19

  • Фан сайт Нелли Уваровой - биография, интервью, фотографии.

    © При копировании материалов с сайта, активная гиперссылка на сайт обязательна

Яндекс цитирования