Ингмар Бергман - Персона

17

словно ее приковали к мертвецу, но Альма продолжает крепко держать ее руки. 22. Здесь проектор мог бы и остановиться. Могла оборваться пленка, или механик по неосторожности уронил шторку, а может быть, случилось короткое замыкание в кинотеатре. Но нет. Думаю, что тени будут продолжать свою игру, даже если долгожданные помехи положат конец нашему душевному замешательству. Возможно, тени уже не нуждаются ни в камере, ни в проекторе, ни в пленке, ни в звуковой дорожке. Они уже добрались до наших чувств, проникли под сетчатку, в самые потаенные уголки уха. Так ли это? Или мне только кажется, что тени всемогущи, что их ярость бушует и вне кадра, вне отупляюще-размеренного движения двадцати четырех кадров в секунду, двадцати семи метров в минуту. 23. Теперь Альма видит: под правой ладонью фру Фоглер — фотография. Альма приподнимает ее руку. На карточке, разорванной пополам, — четырехлетний сын Элисабет. Нежное, застенчивое детское лицо, тщедушное тельце на длинных тощих ногах. Долго рассматривают фотографию. Альма медленно начинает говорить, подбирая слова: — Тяжелее ничего и быть не может, да? Элисабет качает головой. Альма. Но ведь мы должны об этом поговорить? Элисабет кивает. Альма. Однажды вечером на каком-то приеме, было поздно и очень шумно. Уже под утро кто-то сказал: “У Элисабет Фоглер есть практически все, что нужно женщине и актрисе”. — “Но чего-нибудь, наверно, не хватает?” — спросила я. “Материнского чувства”. Я засмеялась, потому что заявление показалось мне комичным. Но спустя некоторое время я поймала себя на том, что обдумываю сказанное. Беспокойство мое росло, и я позволила мужу сделать мне ребенка. Мне захотелось стать матерью. Долгая пауза. Разорванная фотография лежит на столе. Керосиновая лампа покачивается, и тени в комнате приходят в движение. Альма. Итак, актриса Элисабет Фоглер забеременела. Когда я поняла, что дело не поправить, я испугалась. Так? Элисабет кивает. Альма. Испугалась ответственности, того, что буду связана, что придется бросить театр, испугалась боли, смерти, расползающегося тела. Но я постоянно изображала из себя… Элисабет отводит глаза. Альма. …изображала из себя счастливую молодую маму. Все говорили: “Как она прекрасна в положении, никогда она не была так хороша”. Элисабет пытается что-то сказать, но не может. Альма. Тем временем я делала все, чтобы устроить выкидыш. Но безуспешно. Наконец я обратилась к врачу. Он сказал, что время упущено. Когда я поняла, что выхода нет, я заболела, возненавидела ребенка, мечтала, чтобы он умер во время родов. Альма. Роды были тяжелые и долгие, я промучилась несколько дней. Наконец ребенка извлекли щипцами. Элисабет Фоглер с ужасом и отвращением смотрела на свое уродливое, писклявое дитя. Когда ее оставили наедине с первенцем, она зашептала: "Ну умри же, умри прямо сейчас”. Альма. И еще я думала о том, как убивают детей — как бы ненароком душат подушкой или ударяют головой о батарею. Но он выжил. Элисабет кладет голову на руки, ее сотрясают глухие рыдания. Альма сидит все в той же позе, говоря как бы про себя. Фотография нежного и застенчивого ребенка лежит на месте. Альма. Ребенок тем не менее был жив, и я была вынуждена прижать отвратительное, дрожащее тельце к груди, которая болела из-за все еще не прибывающего молока. У меня пошли нарывы, соски потрескались и кровоточили — все превратилось в один долгий мучительный кошмар. Ребенок заболел. Он кричал беспрерывно, днем и ночью, я ненавидела его, боялась, меня мучили угрызения совести. В конце концов ребенка отдали

 
<< [Первая] < [Предыдущая] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [Следующая] > [Последняя] >>

Результаты 17 - 17 из 19

  • Фан сайт Нелли Уваровой - биография, интервью, фотографии.

    © При копировании материалов с сайта, активная гиперссылка на сайт обязательна

Яндекс цитирования