Габриэль Гарсия Маркес - Полковнику никто не пишет

21

Это еще тридцать песо.

        – Их не примут, – сказала жена.

        – Должны принять, – возразил полковник. – Я надевал их только два раза.

        – Турки этого не понимают, – сказала женщина.

        – Должны понимать.

        – А если не понимают?

        – Ну и пусть не понимают.

        Они легли без ужина. Полковник подождал, пока жена кончит молиться, и погасил лампу. Но уснуть не мог. Он услышал колокола киноцензуры и почти сразу же после этого – а на самом деле часа три спустя – сигнал комендантского часа. От холодного ночного воздуха дыхание жены снова стало хриплым. Глаза полковника все еще были открыты, когда она заговорила с ним, на этот раз спокойно, примирительно.

        – Ты не спишь?

        – Нет.

        – Прошу тебя, подумай как следует. Поговори завтра с кумом Сабасом.

        – Он не вернется до понедельника.

        – Тем лучше, – сказала женщина. – У тебя будет три дня, чтобы передумать.

        – Мне нечего передумывать, – сказал полковник.

        Липкие туманы октября сменились приятной свежестью. Декабрь снова напоминал о себе – выпь кричала теперь в другое время. В два часа полковник все еще не спал. И знал, что жена тоже не спит. Он повернулся в гамаке.

        – Ты не спишь? – снова спросила женщина.

        – Нет.

        Она немного помолчала.

        – Мы не можем себе это позволить. Подумай только, что такое для нас четыреста песо.

        – Уже недолго осталось, скоро придет пенсия, – сказал полковник.

        – Я слышу об этом уже пятнадцать лет.

        – Вот именно, – сказал полковник. – Поэтому теперь она не заставит себя ждать.

        Жена надолго умолкла. Но когда она заговорила вновь, полковнику показалось, что не прошло и секунды.

        – У меня такое чувство, что эти деньги не придут никогда.

        – Придут.

        – А если не придут?

        На это полковник уже не ответил. Первые крики петуха разбудили было его, но он тут же опять погрузился в сон, глухой, без сновидений. Когда он проснулся, солнце стояло высоко. Жена еще спала. Методично, хотя и с двухчасовым опозданием, полковник проделал все, чем обычно занимался по утрам, и стал ждать жену, чтобы сесть завтракать.

        Она появилась из спальни с неприступным видом. Пожелав друг другу доброго утра, они сели за стол в молчании. Полковник выпил чашку черного кофе с куском сыра и сдобным хлебом. Все утро он провел в портняжной мастерской. В час дня вернулся домой и застал жену среди бегоний – она занималась починкой одежды.

        – Пора обедать, – сказал он.

        – Обеда нет, – сказала женщина.

        Он пожал плечами и пошел заделывать лазейки в ограде, через которые дети проникали на кухню. Когда вернулся в дом, стол был накрыт.

        За обедом полковник заметил, что жена едва сдерживает слезы. Это его встревожило. Он знал ее характер, твердый от природы и ставший еще более твердым после сорока лет горечи и лишений; даже смерть сына не выжала из нее ни единой слезы.

        Он посмотрел на нее с упреком. Она закусила губы, вытерла глаза рукавом и снова принялась за еду.

        – Ты не считаешься со мной, – сказала она.

        Полковник не отвечал.

        – Ты капризный, упрямый и совсем со мной не считаешься. – Она положила ложку и вилку крестнакрест, но тут же суеверно разъединила их. – Я тебе отдала всю жизнь, а теперь оказывается, что петух для тебя важнее, чем я.

        – Это не так, – сказал полковник.

        – Нет, так, – возразила женщина. – Пора бы тебе понять, что я умираю. То, что со мной происходит сейчас, не болезнь, а агония.

        Полковник не произнес больше ни слова, пока не встал изза стола.

        – Если доктор даст мне гарантию, что после продажи петуха у тебя пройдет астма, я продам его немедленно, – сказал он. – Но если не даст – не продам.

        После обеда полковник понес петуха на гальеру. Когда он вернулся домой, у жены начинался приступ. Она ходила по коридору с распущенными волосами, раскинув руки и жадно, со свистом втягивая в себя воздух. Она ходила так до самого вечера. А потом легла, не сказав мужу ни слова.

        Когда протрубили комендантский час, она еще бормотала молитвы. Полковник хотел погасить лампу, но жена воспротивилась.

        – Не хочу умирать в темноте.

        Полковник оставил лампу на полу. Он чувствовал себя вконец разбитым. Ему хотелось забыть обо всем, заснуть и проснуться через сорок пять дней, двадцатого января, в три часа дня на гальере – как раз в тот момент, когда его петуха выпустят на арену. Но сон не шел к нему, оттого что жена не спала.

        – Вечная история, – вновь заговорила она через какоето время. – Мы голодаем, чтобы ели другие. И так уже сорок

 
<< [Первая] < [Предыдущая] 21 22 [Следующая] > [Последняя] >>

Результаты 21 - 21 из 22

  • Фан сайт Нелли Уваровой - биография, интервью, фотографии.

    © При копировании материалов с сайта, активная гиперссылка на сайт обязательна

Яндекс цитирования