Рассказ Игрок, Федор Достоевский

57

с дрожащими губами, со слезами, заблиставшими вдруг на его ресницах, умоляющим голосом проговорил:

        – Алексей Иванович, спасите, спасите, пощадите!

        Я долго не мог ничего понять; он все говорил, говорил, говорил и все повторял: «Пощадите, пощадите!» Наконец я догадался, что он ожидает от меня чегото вроде совета; или, лучше сказать, всеми оставленный, в тоске и тревоге, он вспомнил обо мне и позвал меня, чтоб только говорить, говорить, говорить.

        Он помешался, по крайней мере в высшей степени потерялся. Он складывал руки и готов был броситься предо мной на колени, чтобы (как вы думаете?) – чтоб я сейчас же шел к mlle Blanche и упросил, усовестил ее воротиться к нему и выйти за него замуж.

        – Помилуйте, генерал, – вскричал я, – да mademoiselle Blanche, может быть, еще и не заметила меня до сих пор? Что могу я сделать?

        Но напрасно было и возражать: он не понимал, что ему говорят. Пускался он говорить и о бабушке, но только ужасно бессвязно; он все еще стоял на мысли послать за полициею.

        – У нас, у нас, – начинал он, вдруг вскипая негодованием, – одним словом, у нас, в благоустроенном государстве, где есть начальство, над такими старухами тотчас бы опеку устроили! Дас, милостивый государь, дас,

        – продолжал он, вдруг впадая в распекательный тон, вскочив с места и расхаживая по комнате; – вы еще не знали этого, милостивый государь, – обратился он к какомуто воображаемому милостивому государю в угол, – так вот и узнаете… дас… у нас эдаких старух в дугу гнут, в дугу, в дугус, дас… о, черт возьми!

        И он бросался опять на диван, а чрез минуту, чуть не всхлипывая, задыхаясь, спешил рассказать мне, что mlle Blanche оттого ведь за него не выходит, что вместо телеграммы приехала бабушка и что теперь уже ясно, что он не получит наследства. Ему казалось, что ничего еще этого я не знаю. Я было заговорил о ДеГрие; он махнул рукою:

        – Уехал! у него все мое в закладе; я гол как сокол! Те деньги, которые вы привезли… те деньги, – я не знаю, сколько там, кажется франков семьсот осталось, и – довольнос, вот и все, а дальше – не знаюс, не знаюс!..

        – Как же вы в отеле расплатитесь? – вскричал я в испуге, – и… потом что же?

        Он задумчиво посмотрел, но, кажется, ничего не понял и даже, может быть, не расслышал меня. Я попробовал было заговорить о Полине Александровне, о детях; он наскоро отвечал: «Да! да! – но тотчас же опять пускался говорить о князе, о том, что теперь уедет с ним Blanche и тогда… и тогда – что же мне делать, Алексей Иванович? – обращался он вдруг ко мне.

        – Клянусь богом! Что же мне делать, – скажите, ведь это неблагодарность! Ведь это же неблагодарность?»

        Наконец он залился в три ручья слезами.

        Нечего было делать с таким человеком; оставить его одного тоже было опасно; пожалуй, могло с ним чтонибудь приключиться. Я, впрочем, от него коекак избавился, но дал знать нянюшке, чтоб та наведывалась почаще, да, кроме того, поговорил с коридорным лакеем, очень толковым малым; тот обещался мне тоже с своей стороны присматривать.

        Едва только оставил я генерала, как явился ко мне Потапыч с зовом к бабушке. Было восемь часов, и она только что воротилась из воксала после окончательного проигрыша. Я отправился к ней: старуха сидела в креслах, совсем измученная и видимо больная. Марфа подавала ей чашку чая, которую почти насильно заставила ее выпить. И голос и тон бабушки ярко изменились.

        – Здравствуйте, батюшка Алексей Иванович, – сказала она медленно и важно склоняя голову, – извините, что еще раз побеспокоила, простите старому человеку. Я, отец мой, все там оставила,

 
<< [Первая] < [Предыдущая] 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 [Следующая] > [Последняя] >>

Результаты 57 - 57 из 80

  • Фан сайт Нелли Уваровой - биография, интервью, фотографии.

    © При копировании материалов с сайта, активная гиперссылка на сайт обязательна

Яндекс цитирования