Дневник Нины Костериной

56

не было, и говорила я. Она спросила, как наши дела. О многом в нашей жизни она знает: папа ей, как члену партии, все рассказал. Я сказала, что дядя Миша и тетя Аня арестованы и никаких сведений о них нет, а Ирма, моя сестра, в детдоме. От Эсфири Павловны я узнала, что папа держится бодро, духом не падает. Хотя и не работает, но зарплату ему выплачивают. В его дело должна вмешаться Москва. Когда я кончила разговаривать, бабка накинулась на меня: зачем я все рассказываю другим. Я сказала, что Эсфирь Павловна знает папу и его дела, да и вообще я скрывать ничего не буду, и в школе все расскажу. Тогда она с криком набрасывается на меня и требует, чтобы я не смела этого делать, и что это меня не касается. Когда же я повторила, что лгать и скрывать ничего не буду, она бросилась на меня, повалила на кровать и схватила за горло. «Задушу!» — кричит. Тут я тоже рассвирепела. Вырвалась, стала кричать, что она ведьма, что она недостойна получать пенсию на своего мужа — старого большевика... Ясно, что все они боятся — и тетки, и бабка... А я после такой перепалки пришла в отчаяние... Папа, папочка, приезжай скорей!»

      Костерин с Колымы приехать уже не мог. Мы не располагаем архивными данными, но то, что опубликовано последнее время в магаданских газетах об Э. П. Берзине, и написанная Костериным после реабилитации и возвращения в Москву повесть «Эд-Бер», позволяют утверждать, что Нина 20 декабря разговаривала по телефону с личной секретаршей только что арестованного Берзина. Известно, что 1 декабря на пароходе «Николай Ежов» (был и такой и заходил в бухту Нагаева) прибыл Карп Александрович Павлов, ставший руководителем вместо Э. П. Берзина. Прибыл и новый прокурор, некий Леонид Петрович Метелев. Приказ был подписан Берзиным 3 декабря: «Сего числа убываю в командировку и отпуск...» Убыл на пароходе «Феликс Дзержинский» 4 декабря под звуки оркестра после праздничного прощального ужина накануне. «В отпуск» с ним отбыл и редактор «Советской Колымы» Роберт Апин.

      Вновь прибывшие начали с арестов: 5 декабря взят начальник магаданского авиаотряда латыш В. М. Старевич. 7-го смещен начальник политотдела Б. А. Булыгин. 9 декабря в Магадан прибыл новый начальник Северо-Восточных лагерей Степан Николаевич Гаранин. Так что ко дню выборов в Верховный Совет оказались в полном составе те, кто определил лицо Колымы в последние предвоенные годы. 19 декабря шофер Эдуарда Петровича Ян Круминь готовился встретить его на Ярославском вокзале, а Берзина сняли с поезда на станции Александров. Его секретарь Эсфирь Самойловна Лейзерова (Эсфирь Павловна по дневнику Нины) и главный бухгалтер Евгеньев арестованы не были.

    В этот день в Свердловском зале И.В. Сталин встречался с военными, а 20 декабря в банкетной обстановке в Грановитой палате Кремлевского дворца собрал флотский военный совет. Н. Г. Кузнецов вспоминает: «...тосты за Сталина, за моряков и командующих флотами. Мы отвечали горячими, до боли в руках, аплодисментами... То, что происходило в Кремле, поднимало настроение, воодушевляло и глубоко врезалось в память. Мы долго потом вспоминали это время».

    На Колыму 1937-й — «год массовых репрессий» — пришел не только с опозданием на несколько месяцев, как это получается, если такое счисление вести с момента ареста руководителей треста «Дальстрой». Он пришел с этапами, с пополнением контингентов. Действительно, лишь 29 декабря «Советская Колыма» в статье «Маски-

poвки не помогла изменникам» называет врагами народа тех, кто числился в героях и первостроителях: Апина, Булыгина, Булыгипу, Ведемана, Грунвальда, Крона, Пудана и других. Надо надеяться, что публикация воспоминаний уцелевших тогда дальстроевцев и архивные изыскания представят эту драматическую эпопею во всей ее мрачной и кровавой неприглядности. Те, кто уцелел, считали, что уцелели чудом... Увы, в это время не уцелели, были приговорены к расстрелу люди, которые войдут в историю страны не участием в освоении территорий Северного Урала, Таймыра, Казахстана или Колымы, а те, кто видел путь, позволявший избежать страшных методов такого освоения,— наши экономические   стратеги и «аграрники» двадцатых годов — А.В. Чаянов,    Н.Д. Кондратьев,   Л.Н. Юровский, Л.Н. Литощенко, А.В. Тайтель и другие.

    А. С. 1938 год некоторыми публицистами и даже историками назван «годом мнимого восстановления справедливости и торжества законности». Как ты относишься к такому определению?

    М. Э. Двойственно отношусь. Вот факт: по одному из заявлений Константина Реева именно в этом году Военная коллегия Верховного

 
<< [Первая] < [Предыдущая] 51 52 53 54 55 56 57 58 [Следующая] > [Последняя] >>

Результаты 56 - 56 из 58

  • Фан сайт Нелли Уваровой - биография, интервью, фотографии.

    © При копировании материалов с сайта, активная гиперссылка на сайт обязательна

Яндекс цитирования