Дневник Нины Костериной

40

«Воскресение» Толстого. Нехлюдов мне противен до тошноты, несмотря на все старанья автора сделать его привлекательным.  

              16 ноября.

              Сегодня немного расклеилась и в институт пошла только для того, чтобы освободиться от занятий. По обыкновению быстрым шагом шла по Калужской – в платке, какая-то растрёпанная и смешная. Вдруг в двух шагах впереди вижу – Вера и Жора. Сердце забилось, и я быстро-быстро обошла их, отвернувшись в другую сторону. Но Вера меня узнала и что-то вскрикнула... Скорей, скорей...

              Дурная! Я, конечно. Всё ещё не успокоилась, а времени прошло немало! Вера шла в красивой котиковой шапочке, в хорошем пальто, а он, склонившись к ней, говорил что-то такое, отчего всё лицо её светилось радостно и весело. Стало очень нехорошо – я как будто завидую. Я не ревную, нет, просто я хочу быть на её месте...

              И особенно сильно почувствовала своё собственное ничтожество, свою некрасивость и ветхость, полунищенскую дешевизну моего пальто. Мои дорогие родственнички часто же говорят мне, что я некрасива. Спасибо за любезность, но я сама это знаю.

              Широкие, разросшиеся брови (отцовские), серьёзная складка на лбу, глаза обыкновенные, нос картошкой, широкие скулы – это моё лицо. Чаще всего оно серьёзное – брови сливаются, глаза сощурены, губы выдаются вперёд. Когда смеюсь – скулы разъезжаются в стороны – монголка!

              В такое лицо нельзя влюбиться. А полюбить?

              Гриша говорил когда-то, что я красива. Этот мальчик всё во мне идеализировал. Как далеко всё это ушло... Вспоминаю, как мы ходили на Москву-реку. Была зима, зима очень суровая, но мы часами гуляли по пустынной набережной, где было, конечно, особенно холодно. В последнее время мы часто целовались. Он целовал робко, но страстно. Я же ни разу не ответила ему поцелуем. Почему? Стеснялась, было как-то смешно и неловко...

              И всему конец! Кажется, уже восемь месяцев мы не виделись. С Гришей связано отрочество, юность и первые шаги в жизни, чистые мечты, грёзы юности. Гриша, Лена, мои дорогие друзья, вы и не знаете, как я вас люблю и часто думаю о вас!

              С Гришей была поэзия, а с Жоркой – чад, угар, хмель. Почему наши отношения быстро порвались? Разозлила его моя неуступчивость или же увлёкся Ирой? Но всё это кончено. Сейчас, оглядываясь вокруг, вижу серость и скуку. И все мне противны...

              Изнываю от будничной, медленно текучей жизни. Хочется нового, будоражного. Я даже период экзаменов люблю – время подъёма, борьбы, порывов...

              От старого у меня осталась Нина Андреевна! Какая она умница, чуткая, энергичная и живая. Я с ней редко встречаюсь, но тёплые, дружеские отношения не остывают. Говорим всегда с полной откровенностью обо всём.

              18 ноября.

              Вчера был долгий разговор с Ниной Андреевной, и она раскрыла мне весьма распространённую разновидность таких подлецов, которые только и стремятся к тому, чтобы «рвать цветы невинности». Жорка – один из таких подлецов. На мне сорвалось, так теперь он ищет утешения у других...

              Но сама Нина Андреевна тоже накануне полной катастрофы: её муж арестован. Физически и морально она чувствует себя разбитой, хотя ещё и пытается держаться. Ей пришлось подать заявление об уходе с работы. Она решила уехать из Москвы – в провинции, на новом месте, среди новых людей попытаться восстановить душевные силы. С её отъездом я лишаюсь последнего друга моей юности.  

              30 ноября.

              Первая весточка от папы и какая же страшная: он особым совещанием при НКВД признан «социально опасным элементом» и приговорён к заключению на пять лет. Он просидел в тюрьме под следствием больше двух лет – двадцать шесть месяцев. Удивительно, письмо папы полно какой-то странной свежести и бодрости. Столько просидеть в тюрьме (и, возможно, так же, как и дядя Илюша!), получить приговор на пять лет и с увлечением описывать то место, куда его выслали «на перевоспитание». Дикое ущелье, холодная, хрустально-прозрачная и кипучая таёжная река. Папа назначен звеньевым на строительстве дороги. В его звене – три лейтенанта-пограничника и двое рабочих. Все или «опасные», или «деятели» троцкизма и пр. Папа очень хорошо описал и тайгу, и своих товарищей по несчастью. И написал песню, которую сочинил в тюрьме один артист московской оперетты.

              Мне и письмо и песня очень понравились, а мама буквально рассвирепела. «Виноват он или нет? Почему он не обжалует приговор? Пишет всякую ерунду и чепуху, а про дела ни слова...» Кому-то собирается писать...  

              30 декабря.

 
<< [Первая] < [Предыдущая] 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 [Следующая] > [Последняя] >>

Результаты 40 - 40 из 58

  • Фан сайт Нелли Уваровой - биография, интервью, фотографии.

    © При копировании материалов с сайта, активная гиперссылка на сайт обязательна

Яндекс цитирования