Дневник Нины Костериной

18

и неожиданно встречаю там Фишберга.

            - Что вы меня забыли?

            - Чёрт бы тебя побрал -  думаю.

            - Может быть, зайдёте или позвоните?

            - Нет – говорю – не зайду и не позвоню! – и пошла от него в сторону.

            Он за мной:

            - Чем объяснить?

            - Не желаю давать никаких объяснений!

            Хорошо, что его позвали к врачу, а то он получил бы от меня что-либо покрепче. Чёрт паршивый.

            22 мая.

            Вчера Гриша позвонил, звал гулять. Я отказалась: буду заниматься. Но часа через два сама позвонила. Я ждала его на бульваре и смотрела на ребятишек. Люблю детей...

            Потом мы с Гришей пошли шляться по улицам без цели и направления. Полил дождь. Мы спрятались под какой-то навес и долго молча стояли. И молча сказали друг другу больше, чем словами. Он взял мою руку и крепко, крепко сжал...

            А дома неожиданное и что-то страшное, непонятное. Появился пропащий дядя Миша. Он, оказывается, приехал в Москву искать защиту для своего брата, арестованного в Баку. Он пошёл искать правду и защиту в НКВД, и там его арестовали. Сейчас у дяди Миши весьма смущённый и испуганный вид. Рассказывает о жутких безобразиях в Баку, а сам оглядывается и говорит шёпотом. В НКВД его подержали и, освобождая, посоветовали о брате молчать. К вечеру разгулялись на радостях, что Миша всё же на свободе. Запели «По диким степям Забайкалья...». Бабушка заплакала. Я сидела в другой комнате, и мне стало грустно. Вот опять поют «Славное море, священный Байкал». Люблю эту песню. Её особенно хорошо поёт папа... Скоро-скоро я его увижу...

            23 мая.

            Ура, геометрия прошла! Я отделалась быстро и хорошо. Лена засыпалась. Задачу сделала, а на теореме провалилась. Вышла из класса и заплакала. Погуляли, успокоили.

            Вечером – прыжки с парашютной вышки. Замечательно!

            А перед тем была у Лены и поругалась с её отцом. Он говорит, что Лена сама виновата, что провалилась по геометрии. Я ему ответила, что вы виноваты: почему не пускали её ко мне заниматься... Лена об отце говорит ужасные вещи...

            25 мая.

            Вчера у меня была Лена. Она позвонила Грише, и он пришёл. Но скоро ушёл – не хотел встречаться с Зюнькой, который учит меня на велосипеде. Он учит, а Гриша злится. Почему он не может быть, как все – спокойным и простым?

            Кончается мой дневник. Я так привыкла к этой небольшой уютной тетради. О другой тетради думаю с холодной враждебностью. Два года я поверяла своему дневнику думы и чувства... Перечитала сейчас. Много детской чепухи, много глупостей, но в общем интересно.

            Просматриваю своё прошлое, как киноленту... Прощай, иди в архив. Пройдут года, и, может быть, отряхнув с тебя пыль, я буду с грустью перелистывать пожелтевшие листы, вспоминать и плакать над ушедшей юностью...

            Тетрадь вторая

           

            5 сентября 1938 г.

            Думала начать с сегодняшнего дня, но потом решила: надо рассказать о всех трёх месяцах. Они – крутой перелом в моей жизни.

            Сдала экзамены я более, чем удачно, - только по алгебре «хорошо», а по всем остальным «отлично». И вот экзамены сданы, а мы сидим. Папа писал, что приедет прямо в Хвалынск, а никаких известий от него нет. Посидела я , поскучала и решила ехать в лагерь. Райком назначил даже жалованье. Простились с Гришей на лето, как прощаются любящие друг друга люди.

            Обстановка в лагере с первых же дней ошеломила меня. Работа оказалась адски трудной. Ребята – народ капризный, и для работы с ними надо нервы иметь воловьи. На первых порах я даже плакала. И не только мне было тяжело. Тяжело было и Коле. Общая работа, общие горести и печали сблизили нас и сделали друзьями. Он сначала был в хороших отношениях с Ахметовым и Шульгиным, но потом поругался с ними. Я сказала ему: «Помни, Коля, что здесь у тебя среди ребят, даже среди комсомольцев, нет, и не может быть друзей. И помни: только я тебе буду лучшей опорой в трудную минуту».

            Мы были одиноки среди неорганизованной, недисциплинированной массы ребят. Начальник – тряпка и тюля, его помощница Валя тоже мало что делала.

            А комсомольцы Ахметов и Шульгин вели себя хуже пионеров, разлагали их и срывали нашу работу. В первой смене только Жора Живов более или менее работал, а вернее, не мешал работать.

            Срывы линейки, уход на футбольное поле, гулянье до часу ночи, дрянные песенки – всё это обыкновенные вещи для Шульгина и Ахметова. Под конец Шульгин вёл себя в высшей степени похабно. Его роман с Шурой Фёдоровой известен был всему лагерю и грозил вылиться

 
<< [Первая] < [Предыдущая] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 [Следующая] > [Последняя] >>

Результаты 18 - 18 из 58

  • Фан сайт Нелли Уваровой - биография, интервью, фотографии.

    © При копировании материалов с сайта, активная гиперссылка на сайт обязательна

Яндекс цитирования